Mykyeytsh
Глава 16.

Спустя несколько дней, вечером, Люциус Малфой, сидя в своем кабинете, к которому примыкали спальня и ванная комната, любезно предоставленные ему для проживания директором Дамблдором, внимательнейшим образом изучал письмо, присланное ему одним из многочисленных осведомителей, связи с которыми остались у него со времен войны.

Благодаря щедрости Альбуса и содержимому небольшого сейфа в Гринготсе, о котором не знали ни Нарцисса, ни Драко, ни даже Северус, который сейчас был в курсе почти всего, что касалось его единственного друга, Малфой мог позволить себе оплатить услугу подобного рода без малейшего ущерба своему кошельку.

Сведения, добытые маленьким и незаметным и, тем самым, незаменимым в некоторых вопросах, человечком, полностью опровергали все подозрения Малфоя относительно одной препротивнейшей особы, именующей себя Анджелиной Джонсон.

Выяснилось, что девчонка, которую Люциус ненавидел всеми фибрами своей души, на самом деле получила довольно тяжелую травму в квиддичном матче. Травма эта была в госпитале излечена, однако профессиональный квиддич девушка была вынуждена временно оставить. И она действительно написала письмо Альбусу Дамблдору с просьбой принять ее помощницей мадам Хуч, дабы не терять профессиональных навыков.

Неприметный человечек смог даже достать как копию письма, так и образец почерка Джонсон. Каким-то неизвестным образом, он умудрился сравнить образец с настоящим письмом и установить их полную идентичность.

Люциус понятия не имел, каким образом как этот несуразный, неприметный и столь полезный человечек смог попасть в кабинет Дамблдора для сравнительного анализа писем, но подозревал, что Рита Скитер была далеко не единственным незарегистрированным анимагом, который принимал вид насекомого.

Также этот весьма ценный и полезный осведомитель с тщательностью, достойной лучшего сыщика страны, убедился в том, что в назначенное время Джонсон действительно отправилась с платформы 9 ¾ на Хогвартс-экспрессе в направлении школы.

Малфой также узнал, что мисс Джонсон была чуть ли не образцом кротости и добродетели в одном лице. В команде ее любили, она была благожелательна ко всем, за ней не числилось ничего предосудительного. У нее также не было ни жениха, ни сожителя, хотя поклонников хватало.

Разумеется, добыча подобного рода сведений стоила совсем недешево, однако ради спокойствия своего мальчика Люциус был готов пойти и не на такие жертвы. С одной стороны Люциус был доволен – непосредственной опасности для Гарри не было, с другой же… Блондин сожалел о том, что эта девчонка оказалась настолько чиста, что не было никакой возможности указать юноше на ее недостатки. Все-таки Малфой оставался слизеринцем, и, даже не желая причинять Гарри хоть малейшую боль, неважно, физическую или моральную, он, без сомнения, воспользовался бы добытыми фактами против Анджелины, если бы они давали ему такую возможность.

Даже не найдя в биографии девушки отрицательных моментов, Люциус подумывал рассказать Гарри о причине, по которой тот попал в больничное крыло, а уж потом пусть его мальчик сам решает, как отнестись к этому.

Знакомый и такой волнующий аромат прервал размышления блондина, и он тепло улыбнулся – за дверью его кабинета стоял Гарри и, судя по всему, никак не мог решиться постучать.

Небрежно бросив на стол письмо, и тут же забыв о нем, Люциус быстро подошел к двери и распахнул ее настежь. Гарри, который в очередной раз поднимал руку, собираясь с духом для того, чтобы костяшками согнутых пальцев прикоснуться к деревянной поверхности, резко ее отдернул и покраснел.

Юноша совершенно не ожидал того, что дверь распахнется до того, как он постучит. Теперь он стоял, не зная, что сказать, и судорожно пытаясь собраться с мыслями. Наконец нужные слова сформулировались в голове в предложение и Гарри попытался воспроизвести его вслух:

- Мистер Малфой, я…я пришел поблагодарить Вас. Вы снова спасли меня, и я… Знаете, раньше обо мне так заботился только профессор Снейп, хотя и всегда меня ненавидел. Но Вы… Вы спасли меня тогда, у Вольдеморта, и сделали это снова, хотя на этот раз никаких особых причин у Вас не было. Почему?

Люциус улыбнулся одними уголками губ, а про себя хмыкнул (И как прикажете отвечать на подобный вопрос? Гарри, я тебя люблю, не могу без тебя жить и готов не только спасать тебя постоянно от всех невзгод и опасностей, но и жизнь за тебя отдать? Тогда мальчик точно решит, что я сошел с ума!).

- Начнем с того, что ты не должен наедине называть меня мистер Малфой. По-моему, мы договаривались об этом на наших уроках, - блондин еще раз улыбнулся, но уже более открыто.

Успокоенный этой улыбкой, Гарри и сам улыбнулся в ответ:

- Да… Люциус, простите. Просто я немного растерялся. Но вы мне не ответили…

- Ах, да. Видишь ли, малыш, я привязался к тебе, к тому же ты мой ученик и я попросту не мог пройти мимо, увидев, что тебе угрожает опасность. Неужели ты этим так недоволен?

- Нет, конечно! Я… спасибо Вам, Люциус, вы помогли мне, Вы подарили мне жизнь…во второй раз.

- Не стоит, Гарри… Знаешь, у меня есть еще один подарок для тебя. Я бы не хотел, чтобы ты от него отказался, потому что никто не знает, что может ждать его впереди, и эта вещь может быть весьма полезной в определенных обстоятельствах.

С этими словами Малфой подошел к своему столу и вынул из выдвижного ящика изящный футляр, как сперва показалось Гарри. Но затем Люциус вернулся к юноше, и тот, наконец, смог рассмотреть свой подарок. Аристократ протягивал парню не футляр, а небольшие кожаные ножны, в которых находился остро отточенный стилет великолепной работы. Ремни на ножнах позволяли крепить их к запястью руки, что Малфой не замедлил продемонстрировать, закатив левый рукав мантии парня и быстрым и уверенным движением защелкивая крепежную застежку.

Продолжая удерживать руку юноши и наслаждаясь каждым мгновеньем даже такой невинной близости, Люциус произнес:

- Я бы хотел, чтобы мой подарок был всегда при тебе – никогда не знаешь, что может случиться в жизни. Тем более он необременителен и красив, - очередная легкая улыбка украсила эти удивительные губы и Гарри замер, не в силах отвести от них взгляд.

Он чувствовал тепло, исходящее от тела Люциуса, чувствовал на своей руке хватку длинных изящных пальцев и ловил себя на мысли, что двигаться ему совершенно не хочется, как не хочется вообще уходить из этой комнаты. И ему, и Малфою вдруг показалось, что время замерло, и в целом мире остались лишь они одни. Гарри неосознанно сделал крохотный шаг вперед, покачнулся и второй рукой уперся в грудь Люциуса, тут же уловив отчаянный стук сердца мужчины.

Блондин не шевелился, боясь неосторожным движением спугнуть Гарри, и с трепетом ждал дальнейших действий последнего. А юноша, совершенно не понимая, какие чувства им движут, и полностью отрешившись от действительности, смотрел прямо в глаза Малфоя и неосознанно приподнимал голову, чуть приоткрыв алые губы. Еще немного, и их уста соприкоснулись бы в поцелуе, но громкий стук в дверь заставил юношу опомниться и сделать шаг в сторону, а Люциуса беззвучно зарычать. Волшебный миг был разрушен…

Второй раз за этот вечер Малфой распахнул дверь, но теперь уже не с предвкушением и надеждой, а с едва скрываемой яростью, которая выросла до почти неконтролируемого уровня, как только слизеринец увидел, кто именно стоит на пороге.

Анджелина Джонсон мило улыбнулась опешившему от такой наглости блондину и сделала шаг вперед, почти игнорируя хозяина помещения.

- Гарри, я тебя искала… Рон сказал мне, что, вероятнее всего, ты здесь, благодаришь мистера Малфоя за свое спасение. Знаете, - она повернула голову к Люциусу и послала тому сияющую благодарную улыбку. – Я вам так признательна за Гарри! Если бы не Вы…

Наконец-то Люциус опомнился от столь внезапного вторжения и смог, сделав над собой неимоверное усилие, произнести вполне вежливо:

- Простите, мисс Джонсон, я бы хотел окончить наш с разговор с мистером Поттером. Не могли бы Вы подождать его с той стороны двери?

- О, простите, пожалуйста. Разумеется, я подожду снаружи, - Анджелина повернулась к двери, предварительно бросив цепкий внимательный взгляд на стол, на котором до сих пор лежало письмо от осведомителя Люциуса. Благодаря небольшим размерам кабинета и маленькому расстоянию от письменного стола к входу, человек с очень острым зрением мог бы даже разобрать некоторые фразы. Заметив такой подозрительный интерес со стороны той, о ком было письмо, блондин отступил на шаг, чуть поворачиваясь и закрывая спиной столь заинтересовавший эту девицу объект.

Слегка нахмурив брови, Джонсон вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Ни Люциус, который подошел к столу, чтобы спрятать злополучное письмо, ни Гарри, которого смутили последние минуты, проведенные наедине с Малфоем, и который теперь смотрел в пол, не заметили, что дверь осталась чуть приоткрытой…

- Гарри, я хотел бы обсудить с тобой еще кое-что, - увидев эту нахалку, Люциус не мог удержаться и не рассказать всего юноше. – Видишь ли, этот несчастный случай… единороги не случайно взбесились и чуть не затоптали тебя. Во всем виноваты духи мисс Джонсон. Профессор Снейп, находясь с тобой в больничном крыле в то же время, что и Анджелина, смог определить, что в состав ее духов входят некоторые афродизиаки, которые и повлияли на поведение животных. Я, разумеется, не смею утверждать, что все это было сделано ею нарочно, однако хотел бы попросить тебя быть более осторожным в выборе… м-м… друзей.

Гарри недоуменно посмотрел на Малфоя, а затем отрицательно покачал головой:

- Нет, что Вы, она не могла поступить так со мной. Анджелина очень хорошая девушка, напрасно Вы пытаетесь убедить меня в обратном. Еще раз спасибо Вам за спасение и заботу. До свидания.

Юноша покинул кабинет, и Люциус медленно закрыл за ним дверь, почти сожалея о том, что пытался поселить сомнения в этом чистом сердце.

Анджелины за дверью не оказалось и Гарри, пожав плечами, отправился к себе в гостиную. Девушка поджидала его возле портрета Полной Дамы, нетерпеливо постукивая носком изящной туфельки по полу. Увидев юношу, неторопливо идущего к ней, Анджелина побежала навстречу и, крепко обняв Гарри за шею руками, спрятала личико у него на груди. Гарри, слегка ошеломленный такой реакцией недавно еще веселой и спокойной девушки, нерешительно обхватил тоненькую талию и успокаивающе зашептал:

- Энджи, что с тобой? Ну, успокойся, все ведь хорошо… Что стряслось?

- Ох, Гарри, я… я только сейчас осознала, что могло случиться. Ведь ты мог погибнуть – и в этом была бы виновата только я! Умоляю, прости меня! Поверь, я не знала, не знала, клянусь тебе… - рыдания начали сотрясать хрупкие девичьи плечи.

Гарри, с усилием оторвав от себя удивительно сильные руки, заставил девушку поднять голову и посмотреть ему в глаза. На черных ресницах Анджелины застыли алмазными капельками слезинки, вишневые губы были крепко сжаты, а в глазах притаилось тоскливое виноватое выражение. Тогда он предпринял еще одну попытку утешить, успокоить эту милую девушку. Она нравилась ему, и юноша не мог спокойно наблюдать, как Энджи страдает.

- Ну, пожалуйста, не плачь, прошу тебя… Расскажи мне, что произошло? Почему ты обвиняешь себя?

- Я… я… - девушка дрожала как в лихорадке. Наконец, она смогла успокоиться настолько, что сумела тихим голосом, спотыкаясь почти на каждом слове, рассказать Гарри, что же произошло. – Я видела, как отреагировал на меня профессор Снейп там, в твоей палате. Ты заметил, как он на меня смотрел? И принюхивался, принюхивался… Знаешь, как бы мы все к нему не относились и каким бы сложным и неприятным человеком он ни был, зельевар он действительно отменный, а обоняние у него просто невероятное. И я подумала – а вдруг единороги взбесились из-за меня?

Понимаешь, я и раньше замечала, что животные на меня реагируют как-то странно. Вернее, начали так реагировать, как только я стала пользоваться новыми духами. Я их купила в Хогсмите в лавке волшебных ароматов, и продавец заверил меня, что мой молодой человек будет просто в восторге…

Анджелина всхлипнула, вытерла вновь выступившие на глазах слезы и продолжила:

- Пока ты лежал в больничном крыле, я отправилась в эту лавку и потребовала объяснить мне, что входит в состав духов, и как этот запах мог повлиять на животных… Мне сказали, что там афродизиаки, и животные могут отрицательно на них реагировать, и я… Ох, Гарри, мне так плохо, так стыдно – из-за своего кокетства я могла стать причиной твоей гибели…

Гриффиндорец вздрогнул. (Нет, Люциус не прав – Анджелина самая лучшая девушка, которую я знаю. Это просто ошибка, несчастный случай, она же ни в чем не виновата!)

- Все хорошо, Энджи, со мной все в порядке, и я на тебя совсем не злюсь, поверь… Я верю тебе и понимаю, что ты не хотела причинить мне боль. Не надо больше плакать, хорошо?

- Хорошо, я не буду больше, - девушка улыбнулась, пока еще неуверенно и робко, но плакать перестала. – Гарри, может сходим в Хогсмит?

В огромных карих глазах плескалась надежда, но Гарри просто не мог пойти с девушкой в деревню – Альбус строго-настрого запретил ему отлучаться из школы, и Гарри, обычно своевольный и непокорный, в этот раз не собирался нарушать правила, даже ради Анджелины. Слишком свежим было воспоминание о плене у Темного Лорда, да и подвергать опасности Энджи Гарри ни за что бы не стал…

- Прости, Энджи, но я не могу. Для меня это слишком опасно, а значит и для тех, кто может находиться рядом со мной, - увидев на очаровательном личике девушки огорчение, Гарри добавил. – Не обижайся, вот утрясется все, и мы с тобой обязательно сходим в Хогсмит. Надо только немного подождать.

- Хорошо, Гарри, я не могу настаивать – попозже, так попозже…

Еще раз порадовавшись такому пониманию со стороны Анджелины, Гарри проводил девушку до ее комнаты и, немного успокоившись, отправился отдыхать. А Джонсон в это время нервно ходила по комнате и обдумывала свои дальнейшие действия…