• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:54 

Mykyeytsh
Глава 5. Ошибка допущена


Северус всю неделю наблюдал за Поттером. Его поведение заставляло задуматься. Что же он держит в своей голове? Временами он был горяч и вспыльчив, мог спорить с сестрой по пустякам, а временами – спокойным и бесчувственным, словно его ничего не касается. Когда пришли вести о том, что дементоры покинули Азкабан, он лишь презрительно откинул от себя газету. Этот парень был сплошной загадкой. И сегодня Северус решил начать ее разгадывать.
- Мистер Поттер, задержитесь после занятия, - произнес он, когда до окончания урока оставалось пять минут.
Тот в ответ лишь кивнул, так и не отвлекаясь от своего зелья. Северус был доволен его работами. Они всегда получались почти идеальными. «У него точно был хороший учитель» - думал Северус не без гордости. Было приятно осознавать, что он в двух мирах был Мастером.

- Я очень рад, что вы смогли вписаться в коллектив моего факультета, хоть и держитесь чаще всего обособленно, - начал Северус, когда за последним учеником закрылась дверь. Поттер смиренно сидел на своем месте и ждал продолжения. – Это был последний урок на сегодня, поэтому мы можем не спешить. Как вы помните, я не рассказал директору о том, что увидел в вашей памяти.
- Я вам за это благодарен, - спокойно прокомментировал Гарри. – Но вы ведь попросили меня остаться не для того, чтобы об этом напомнить. Я слушаю вас, профессор Снейп.
- Я хочу получить кое-какие ответы на мои вопросы.
- Почему всех так интересует мое прошлое?
- Кто-то еще интересовался? – спросил Северус, напрягшись. Это было плохо, что мальчишкой заинтересовались. Как бы в нем не смогли разглядеть угрозы.
- Блейз постоянно пытается обо мне разузнать. Вчера вызывал директор и пытался узнать подробности моей школьной жизни, - пожал Гарри плечами.
- И что вы им ответили?
- Да, ничего такого важного, - хмыкнул Поттер. – Блейзу и Ронике только мелочи, а директору – почти ничего.
- Почему у вас такая неприязнь к директору?
- А за что я должен его любить?
- Но и ненавидеть вы его не должны, - заметил Северус.
- Я сам решаю к кому как относиться.
- Конечно, сам. Только ты забываешь, что этот директор тебе ничего не сделал.
- Старая привычка, - словно оправдываясь, пожал Гарри плечами.
- А из-за чего неприязнь к вашему прошлому директору?
- Он испортил мне всю жизнь. И я испытываю к нему за это не только неприязнь, но и самую холодную ненависть.
- Каким образом он испортил вам жизнь?
- Профессор, не сочтите за грубость, но вам не кажется, что вы задаете личные вопросы, и это вас не касается?
- Если вы забыли, то именно от меня зависит ваше пребывание в школе. Интересно ли вам будет узнать, как поступят директор или семейка Поттеров, когда узнают о ваших делишках в том мире?
Гарри скрипнул зубами, но промолчал. Если он не станет отвечать, то, возможно, Снейп расскажет о нем и от него постараются в тихую избавиться. Если он расскажет какую-то часть, то сможет еще и заполучить кое-какую информацию.
- Директор с самого начала все решал за меня. Каждый мой шаг был продиктован директором, - нехотя начал Гарри. – На седьмом курсе он перешагнул грань. Моя сила к тому времени уже сформировалась полностью, а он об этом не догадался и постарался продолжить мной манипулировать. Только ничего у него не вышло. Смерть Драко подписала ему приговор. Достаточно?
- О какой силе вы говорите, и какую грань переступил директор?
- Я потомок Гарпии, - хмуро пояснил Гарри.
- Так это на вашей совести ураганы, участившиеся в последнее время? – Снейп приподнял бровь в удивлении.
- Да. Для меня все еще сложно привыкнуть к этому миру, вот я и выхожу иногда из себя.
- Если бы иногда, - хмыкнул профессор. – Продолжайте.
- Когда профессор Снейп из моего мира принес в школу тело Драко, я еще мог бы помочь ему, но директор этого не допустил. Он приказал мадам Помфри поить меня снотворным, чтобы истекли нужные дни. Старый манипулятор знал об этом ритуале и не захотел его приводить в действие, посчитав, что еще одна смерть усилит мою ненависть к Темному Лорду.
- Он добился своего?
- Не совсем, - на губах парня заиграла та же плотоядная улыбка, что и в день проверки Сывороткой правды. – Моя ненависть к Тому была и без того велика, а он всего лишь подписал приговор себе.
- Ты убил директора из-за Драко? – не поверил Северус.
Неужели любовь этих мальчишек была настолько сильна, что один был готов сложить голову лишь бы отомстить за другого?
- Да. – Коротко, но ясно.
- О каком ритуале ты упоминал? Как ты мог помочь Драко?
- Я не могу вам рассказать об этом, потому что это секрет нашего рода.
- Джеймс или Лилия был потомком Гарпии?
- Это важно? – удивился Гарри.
- Да. Я хочу выяснить кое-что.
- Отец. Вы хотите узнать ЕЕ имя? Не стоит стараться. Это Аэллона.
На какое-то время они замолчали. Северус, сидя на своем месте за столом, внимательно рассматривал юношу перед собой. Он был молодым, но пережил уже много бед. Он опасен. Очень. Северусу было знакомо имя Гарпии, чья кровь течет в жилах ребенка.

POV Северуса
Неужели я ошибся, решив солгать директору?! Если он решит натворить что-нибудь, то вина ляжет только на мои плечи. Именно из-за меня впустили в мир потомка той, кто шесть веков назад почти уничтожил все наше семейство. Когда я был моложе, то читал историю нашей семьи. И это имя упоминалось очень часто. Мой предок отверг любовь женщины, за что расплачивался весь клан. Аристократы, слуги – все наравне друг с другом умирали от руки этой женщины. Она не сделала различия. Карала всех. Если мальчишка пошел весь в нее, то у нас не останется шансов выжить, если что-то произойдет.

- Я хотел бы посмотреть на твою силу, - внезапно заявил Северус, отчего Гарри чуть было со стула не упал.
- Что?
- Я хочу посмотреть, как ты пользуешься магией Гарпий, - медленно, словно для маленького ребенка разъяснил он.
Ему было необходимо Это увидеть. Он должен убедиться, что не впустил в мир нового тирана.
- Не сегодня, - поморщился Гарри.
Ох, как ему не нравился этот интерес Северуса. Тот всегда был очень любознательным, но ведь этот человек, что сидит за профессорским столом, не его старый друг. Этот Северус ему не знаком. Но он был уверен, что если тому что-то не понравится из увиденного, то он может постараться его тихонько устранить. Его бы Северус именно так бы и поступил.
- Когда? – Северус бы ни за то не сознался в этом, но он испытывал ужасное нетерпение. Впервые он мог бы воочию увидеть, на что способен человек с кровью Гарпий.
- Через три дня. Как раз будет суббота. Мы пойдем вечером, чтобы никто не увидел.
- К чему такая скрытность?
- Профессор, неужели вы не знаете, что Гарпий боятся еще больше оборотней? Никто не должен знать, чья кровь течет во мне.
- Хорошо. Тогда в субботу.

* * *

Гарри медленно шел по темному коридору. Откровенно говоря, ему было скучно. Многие семикурсники куда-то подевались. Конечно, он знал, куда они отправились. Сегодня должно было состояться посвящение молодых Пожирателей. Завтра точно придут тревожные вести. В его мире слизеринцам было дано задание атаковать Косой переулок. Это место всегда было полно магов, и нападение послужило показателем силы.
Вдруг послышались чьи-то всхлипывания. Он резко остановился и оглянулся. Итак, он успел уже добраться до третьего этажа. За статуей виднелся женский силуэт.
- Ронни?
- А это ты, - подняла голову девушка. – Что тебе надо?
- Вставай. Пошли.
- Куда? – новый всхлип и ни одного движения.
Гарри подхватил сестру на руки и понес в Комнату по желанию. Появившаяся комната предстала в виде уютной гостиной. Усадив девушку на диван, он подошел к шкафчику и достал бутылочку с зельем.
- Выпей. Это успокоительное.
Девушка подняла на него красные глаза. Поняв, что она так и не поняла того, что он ей сказал, Гарри мягко отклонил ей голову назад и самостоятельно влил зелье в рот. Устроив сестру поудобней в своих объятиях, он стал ждать. Через некоторое время всхлипывания прекратились.
- Спасибо, - пробормотала девушка, отстраняясь.
- Всегда пожалуйста, - отмахнулся Гарри. – Что произошло?
- Что это за комната? – девушка пропустила его вопрос мимо ушей.
- Такой была комната перфекта слизерина в моем мире.
- Откуда ты знаешь?
- Потому что перфектом был Драко.
- И ты частенько в ней оставался на ночь, - ухмыляясь, предположила Ронни.
- Нет. Я жил здесь.
- Значит, я была права на счет ваших отношений, - обрадовалась она, хоть глаза так и остались грустными.
- Да, права.
- Почему же ты тогда его не стал завоевывать в этом мире?
- Понимаешь, он другой здесь. Я совсем не знаю этого человека. Не имеет значения, что это, по сути, один и тот же человек. Мое сердце давно уже разбито. Иногда мне кажется, что уж лучше бы, когда оно разбилось, я умер. Но, к сожалению, этого не произошло.
- Ты не должен так говорить. Нам дана жизнь не просто так.
- Не надо меня учить. Из-за чего у тебя истерика? – резко спросил Гарри.
Вероника, не ожидавшая смены разговора, вздрогнула. Исподлобья глянув на брата, она поняла, что отвертеться не получится.
- У меня проблемы.
- Поделиться не хочешь?
- Нет, Гарри. Спасибо, но нет.
- Хорошо, не буду давить. Но если что, приходи ко мне. Пароль в гостиную ты знаешь.
- Еще раз спасибо. Даже не знаю, что бы я делала без тебя.
- Просидела бы под статуей пару часов, а потом пошла бы отсыпаться.
- Вечно ты язвишь. Теперь я понимаю, почему ты связался с Малфоем. Вы два сапога – пара.
- Какая она бывает временами сообразительная, - шутливо проворчал Гарри и протянул сестре руку, помогая встать. – До завтра.
- Слушай, завтра – воскресенье. Давай сходим в Хогсмид?
- Хорошая идея, - кивнул Гарри. – Спокойной ночи.
- Спокойной.

Распрощавшись с сестрой, Гарри направился обратно в подземелья. Сегодня вечером они должны с Северусом отправиться в Запретный лес. Как бы ему это не нравилось, но прогулки не избежать.
- Вы опоздали, мистер Поттер, - заявил Северус, как только Гарри появился на пороге его лаборатории.
- Возникли проблемы. Но теперь можем отправляться. Думаю, мы никого сейчас не встретим на пути.

- Куда мы идем? – спросил Северус, когда они покинули стены замка.
- В Запретный лес, - пожал Гарри плечами, но потом понял, что тот этого не видит из-за темноты.
- Вы специально выбрали субботнюю ночь для прогулки? - издевательски спросил Снейп.
- С чего вы это взяли? - не понял юноша.
- Мы отправляемся в ночной лес, дорогу освещает лишь луна.
- Нет. Это случайность. Но мне что-то не нравится эта ночь.
- Испугались?
«Тон Северуса никогда не меняется» - с тоской подумал Гарри.
- Просто предчувствие нехорошее.

- Далеко нам идти? – нейтрально поинтересовался Северус, спустя десять минут похода по темному лесу.
- Нет. Мы почти пришли. Ага. Вот это место.
Северус оглянулся. Они вышли на поляну, где обычно собираются кентавры на совет. Он не ожидал, что ребенок сможет так легко сориентироваться в лесу. Тем более он не ожидал, что тому окажется известно это место.
- Почему именно здесь?
- Никто нас не увидит, а магия кентавров скроет мою магию от Дамблдора.
- Профессора Дамблдора, - поправил его Северус.
- От Дамблдора. Что ж, наслаждайтесь шоу.

Северус, сидя на траве, поверить не мог, что подобная сила подвластна человеку. Нет, он слышал о стихийных магах, но всем известно, что они не могут управлять стихией, только подпитывать свои силы. А этот мальчишка играет с ветром как с обычными игрушками.
- Что это за звук?
- Это ветер, - рассеянно ответил его ученик, водя руками над тем воздушным потоком, что приобрел форму шара: - Этот звук завлекает в пустоту, предлагая удовольствия небытия. С его помощью я могу погубить кого угодно. Никто не способен устоять перед Ветром.
Эти слова пугали. Северусу показалось, что он почувствовал холодок, пробежавшийся вниз по позвоночнику. Теперь стало ясно, почему люди так опасаются Гарпий. Способность уничтожать на расстоянии... Оставалось только беспомощно качать головой.
Мужчина рассеянно следил, как его ученик со странной улыбкой подкидывает комок воздуха вверх. Тот, подлетев метра на три, словно бы взорвался. Ему показалось, что кто-то ласково провел рукой по коже. Нет, не рукой. Рукой невозможно прикоснуться так, что это почувствует каждая клеточка на твоем теле. А еще рука не может быть одновременно и такой ласковой, и такой ужасающе смертоносной.
- Поттер... – придушенным голосом позвал Северус.
- Да, профессор?
Как только тот обратил свое лицо к нему, Северус кое-как сдержался, чтобы не отпрянуть. Лицо юноши стало нечеловеческим. Особенно пугали белесые глаза. Глаза были без намека на зрачок. Белые от края до края. Лишь иногда в них проскальзывали серые вихри. Он вздрогнул, когда почувствовал нежное прикосновение к лицу. Поттер стоял на расстоянии десяти шагов от него, но прикосновение принадлежало ему.
- Что… ты… творишь? - проглотив ком в горле, выдавил зельевар.
- Северус… Северус… Ты доволен увиденным? А помнишь, когда ты впервые с нами с Драко отправился в Лес, чтобы полетать на крыльях Ветра? Помнишь, как он обнимал тебя, словно любовник?
- Поттер?.. – Северус не мог понять, что происходит с его учеником. Было ясно лишь то, что тот попал в паутину прошлого.
- Вспомни, Северус. Вспомни, как ОН вел рукой по груди, опускаясь все ниже... Вспомни!
Неожиданный крик юноши прорезал волшебную тишину леса. Северус услышал, как вдалеке вскрикнули птицы, и завыли волки. И вдруг он увидел себя в компании двух юношей. Все трое весело смеялись. Никогда еще он не показывал своих чувств в присутствии посторонних. Тем более студентов. Чувства, которые он испытывал, когда ветер поднял его в воздух, были необычайны. Даже любовник не способен на такие ласки...
- Поттер, остановись. Я не он. Поттер!

Гарри резко поднял голову и посмотрел на своего профессора. Тот сидел на коленях и руками сжимал траву.
- Профессор? – осторожно позвал он.
- Вы уже пришли в себя? – к Северусу, наконец, вернулось самообладание, хотя сердце до сих пор бешено колотилось от только что пережитых ощущений. – Когда ты осознаешь, что это не твой мир?! Я не он!
- Мне жаль, - тихо проговорил Поттер.
- Этого недостаточно для...
- Вы не поняли, мне лишь жаль, что вы не он, - тихо перебил Гарри и медленно двинулся по тропинке, ведущей обратно в замок.

Сегодня он снова не сдержался. Слишком давно он сдерживал силу. Северуса это точно напугало, но уже ничего нельзя поделать. Только разве что память стереть. Но тот слишком опытный маг, чтобы этого не почувствовать.
Северус чуть не врезался в спину своего студента, когда тот резко затормозил. Ругнувшись сквозь зубы, он посмотрел вперед на то, что так шокировало юношу. Впереди на тропинке лежало тело.
- Нет, - прошептал Поттер и сделал неосторожный шаг назад. Оступившись, он повалился на землю, да так и остался там сидеть, безвольно глядя на тело, лежащее впереди.
Северус осторожно подошел к человеку в черной мантии. Поведение его ученика было странным. У того в глазах отразилась безысходная тоска, словно он уже что-то знал.
Профессор медленно стал переворачивать на спину тело и еле-еле сдержал вопль, когда узнал этого человека в слизеринской мантии.
- Драко... – только и смог он прошептать: - Что же ты наделал, глупый мальчишка?
- Он сделал свой выбор, - тихо ответил Поттер, подойдя ближе.
Северус вскинул голову, но резкие слова замерли на губах. Он посмотрел в это невозможно молодое лицо и встретил взгляд совсем не молодой. Он в жизни многое повидал, но этот ребенок, нет, юноша, видел такое, что его бы сломало или, по крайней мере, согнуло бы в три погибели. Северус понял, что тот уже второй раз в своей жизни видит смерть человека, которому отдал сердце. Понял и промолчал. У того и так слишком большой груз на душе.

* * *

Гарри сидел с сестрой в трактире «Кабанья голова» и напивался.
Вероника сидела рядом тихо и потягивала свой напиток. Украдкой глянув на брата, она вновь отпустила голову и сделала большой глоток огневиски. Прокашлявшись, она хрипло проговорила:
- Гарри, пожалуйста, не молчи. Твой Драко уже давно умер...
- Поверь, Ронни, я все это осознаю, - последовал через какое-то время ответ: - Просто, когда я его увидел, мне показалось, что я вновь в своем мире. Тогда мы тоже были с Северусом. Он принес тело Драко... Люциус лично убил его, когда Лорду донесли, что он мой возлюбленный... Его запытали до смерти...
Вероника кое-как сдерживала слезы. Гарри впервые ей это рассказал. Сегодня утром, когда Гарри пришел на завтрак, она испугалась. Тот был бледным с опухшими красными глазами. Уже тогда она поняла, что что-то случилось. И оказалась права. Гарри подошел к ней и попросил уйти в деревню сейчас. Уже в трактире он рассказал о случившимся ночью. Ей его было откровенно жаль, но она запретила себе это показывать, потому что знала, что он не терпит жалости. Как же было больно видеть своего, хоть и такого далекого, брата в подобном состоянии!
- Кто вас выдал? – тихо спросил она, даже не надеясь на ответ. Что угодно, лишь бы Гарри не замыкался в себе.
- Эдриан Пьюси, - это имя он буквально выдавил, превратив его в шипение.
Вероника, поняв этот тон, от безысходности закусила губу.

* * *

Ночной коридор. Что может быть лучше? В округе ни одной живой души и можно, наконец, все обдумать. Хоть не на трезвую голову, но все же можно принять решение.
Гарри медленно брел по коридору, не различая дороги. Какого же было его удивление, когда он очнулся пред дверью в больничное крыло. Поняв, почему ноги привели его именно в это место, он легонько, дуновением ветра, открыл тяжелые двери.
Шаг. Еще один. Вот он. Драко. Колени подогнулись, и он еле устоял на ногах. Его Драко спал вечным сном в гробу из темного дерева. Гарри с болью вглядывался в любимые черты лица. Никогда… Больше никогда не посмотрят на него эти невероятные серые глаза. Больше никогда не изогнуться эти чувственные губы в малфоевской усмешке. Это все навеки забрал ОН.
Гарри, беззвучно плача, опустился на пол. Неужели ему не могут дать пожить счастливо. Господи, да он был больше счастлив, если бы Драко женился на Паркинстон! Почувствовав прикосновение ветерка к разгоряченному слезами лицу, он медленно поднял голову. Идея, пришедшая в голову, выбила всю тоску. Быстро зашагав по палате, Гарри стал размышлять:
- Вот оно!.. Почему бы и нет?! В легендах же это упоминается... Но один я не справлюсь... Кто может помочь? Только Северус...

* * *

Северуса разбудил настойчивый стук в дверь. Чертыхнувшись, он, накинув мантию, пошел открывать.
- Какого..? – начал было он, но прервался так и не договорив.
Перед ним стоял Поттер, держа что-то в руках.
- Вы хотели узнать про ритуал, - тихо, но решительно проговорил он. – Если вы сейчас пройдете со мной, то сможете увидеть его собственными глазами.
Северус резко выдохнул, когда его ученик постарался поудобней переложить свою ношу, а из-под простыни выбились серебристые локоны.
- Что ты хочешь сделать?
- Я верну его к жизни, - твердо ответил он.

Профессор, быстро одевшись, последовал за своим учеником. Они снова углублялись в лес. Ему показалось странным то, что Поттеру это место так хорошо знакомо, словно он проводил здесь немало времени. Тот шел впереди, оглядываясь по сторонам, словно высматривая определенные ориентиры. По крайней мере, они еще не заплутали.
Долго идти не пришлось. Уже скоро они вышли на незнакомую Северусу поляну. Ища новые травы для зельев, он раньше никогда не доходил до этого места, иначе он бы запомнил его. Все здесь дышало магией.
Первое, что он заметил, была гексограмма, выполненная из странного вещества, утопленная в земле, и двенадцать мраморных статуй в наружных и внутренних углах шестиконечной звезды да массивная плита алтаря в центре, покоящаяся на четырех пирамидальных камнях. Статуи изображали крылатых людей с гротескными лицами. У каждой в глазницы были вставлены драгоценные камни.
Поттер бережно уложил погибшего на алтарь и развернулся к профессору. Он выудил из складок мантии кинжал-стилет, подбросил на ладони, переворачивая, и, ни слова не говоря, протянул профессору рукоятью вперед. Северус взял его и чуть не выронил – стилет был почти невесомым. Выточенный из цельного куска какой-то плотной слоистой кости, он был легче деревянного. Рукоять – не отполированная, а гладкая и шелковистая сама по себе – так уютно ложилась в ладонь, что словно растворялась в ней, и лезвие становилось продолжением руки. Само лезвие напоминало полупрозрачное перо – тонкое, с центральным стержнем и отходящими от него волокнами. Зельевар посмотрел сквозь “перо” на свет, и оно стало матово-розовым, а прожилки окрасились в алый цвет, будто кровеносные сосуды.
- Стилет из рога единорога, - не веря, прошептал он.
Такое оружие было очень редким и не многим удавалось его просто подержать в руках. Сам он уже давно мечтал приобрести подобную вещицу, потому что оно идеально подходило для готовки любых зельев и попутно усиливало их свойства.
- Профессор, не отвлекайтесь, - бросил Поттер и начал раздеваться. – Если все получится, то я вам его подарю. А теперь соберитесь.
Гарри сбросил с себя всю одежду и медленно, ежась от холода, растянулся на мраморной плите лицом вверх, скрестив руки на груди.
- Переверните его лезвием вниз, – приказал-попросил Гарри, снова поворачиваясь к преподавателю, – и установите между третьим и четвертым ребром, над сердцем. – Договорив, он закрыл глаза.
Сейчас начинался ритуал, который пользовался плохой репутацией у народа Гарпий. А все из-за того, что отправившиеся на поиски души часто не возвращались обратно. Не всем удавалось уговорить душу вернуться в тело. Зачастую души отказывались вернуться, поэтому ведущие ритуал уходили вслед за ними. Сам ритуал был прост. Всего-то что требовалось, так это умереть.
- Что от меня требуется? – спросил Северус, скрывая дрожь в голосе.
- Вы должны убить меня этим кинжалом.
От такого заявления Северус чуть не выронил драгоценный кинжал. Он должен убить своего ученика ради какой-то авантюры?
- Если я это сделаю, что будет дальше?
- Когда я умру, моя душа отправится на поиски Драко. Я должен буду убедить его вернуться обратно.
- А если не получится убедить? – спросил Северус, ожидая самого наихудшего.
- Тогда я уйду вслед за ним.
Алхимика поразило спокойствие, которое волнами исходило от юноши. Тот спокойно лежал на алтаре с закрытыми глазами и терпеливо объяснял непонятливому профессору суть ритуала, который тот больше в жизни проводить не станет. При этом Северус знал, какой пожар нетерпения бушует у того внутри.
- Сейчас сделай надрез, Северус, - приказал Гарри, от волнения не соблюдая субординацию.
Северус послушался. Лишь небольшая царапина, и капля крови появилась на белоснежной коже. Он не принял во внимание, что студент назвал его по имени, потому что понял, что тот, скорее всего, снова оглянулся в прошлое.
- Что дальше?
- Сейчас я открою глаза, и камни активизируются. Когда загорится алмаз над моей головой, бейте кинжалом прямо в сердце.
- Я понял, - профессор сглотнул слюну. Ох, давно он уже так не нервничал.
Глубоко вздохнув, Поттер открыл глаза, и в то же мгновение расположенный напротив рубин ярко вспыхнул. Статую окутало красноватое сияние, и мрамор начал светиться. За считанные секунды статуя стала гораздо более реалистичной. Северусу даже почудилось, будто она шелохнулась, разминая затекшие ноги, и хищно сузила, устремленные на два тела на алтаре, глаза.
На самом деле все так и произошло. Статуи, одна за другой, оживали и становились вокруг алтаря, соприкасаясь крыльями. Вот активировался последний, тринадцатый, камень. В этот же момент тело Гарри выгнулось дугой, руки попытались схватить воздух, а с губ сорвался совсем не человеческий звук. Так кричат смертельно раненные звери.
Воздух над гексаграммой начал сгущаться, мутнеть, раскручиваться обращенной вниз воронкой. В висках застучала кровь, холод отступил вместе с оставшимся на алтаре телом.

Северус с ужасом смотрел, как отделился дух Поттера от тела. Вот все и закончилось. Его ученик мертв. Хотя, мертв ли? Он непонимающе смотрел на все еще дышащее тело. Призрак принял вертикальное положение, но сразу же склонился в почтительном поклоне.
- Приветствую вас, Старейшины.
- Зачем ты взывал к нам, детеныш? – обратилась к нему статуя молодой женщины.
- Я прошу вас дать мне доступ к потустороннему миру, - твердо проговорил Гарри, но Северус заметил, как тот сжимает руки, явно опасаясь отказа.
- Почему ты считаешь, что сможешь попасть туда? – прозвучал старческий голос другой статуи.
Поттер молчал короткое время, а потом с еще большей уверенностью произнес:
- Я потомок божини вихрей Аэллоны. Я не могу не справиться.
- Потомок Аэллоны? – Северусу показалось, что в голосе ожившей статуи прозвучал интерес. – Ты можешь это доказать?
Профессор зельеварения еще никогда не видел, чтобы люди так бледнели. Поттер, лишь мельком глянул на него, а потом кивнул.

Гарри не хотелось показывать свою основную силу Северусу. Очень не хотелось показывать. Но выбора не было. Либо он откроется, либо Драко будет уже навсегда утерян для него. Он спустился к земле. Как ни странно вокруг алтаря, где в былые времена было принесено столько жертвоприношений, было на удивление много растительности. Казалось, жизнь окружает это пристанище смерти. Он протянул руку вверх. Какое-то время ничего не происходило. Но потом на руку, вдруг ставшую почти телесной, спикировала какая-то неказистая серая птичка. Она спокойно сидела на руке, словно на насесте, а потом, словно что-то почувствовав, попыталась взлететь. Попыталась, да только крылья не смогли поднять ее в воздух, и она камнем рухнула в низ.
Статуи подняли удовлетворенные лица, когда из птицы вытекли все живительные соки.
- Ты достойный потомок Аэллоны, - проговорила каменная женщина уже не малых лет. – Я передам ей, что ты, наконец, смог подчинить смерть.
И статуи расступились. Дух Гарри, бросив взгляд полный жалости на мертвую птицу, лег в точности так, как лежало тело, и вновь слился с ним.

Кое-как разлепив отяжелевшие веки, Гарри кивнул подошедшему ближе Северусу. Тот сквозь зубы втянул воздух и с размаху ударил основанием ладони по оголовью стилета, вгоняя его по самую рукоять.
По телу Поттера прошла предсмертная судорога, и глаза его в последний раз закатились.

...оглянувшись, ты понимаешь, что умер. Северус и лес с алтарем казались призрачными. Они словно бы находились в другом мире. И в самом деле, Северус остался в мире, где место есть только живым. Здесь же было странное пространство. Там, где стоишь ты, есть лишь мертвая земля. Впереди видишь Драко, стремительно двигающимся к расщелине.
– Драко!
Ответа не последовало. Казалось, Драко тебя даже не слышал. Да и как он смог бы услышать, если ты сам себя еле расслышал из-за сильно вскинувшегося ветра. Еще раз оглянулся и отметил новые детали своего пребывания в этом мире. Там, где шел Драко, под ногами появлялась трава, и зарождалась жизнь. Но там, где ступал ты, вся жизнь, появившаяся после Драко, увядала и осыпалась прахом. Вихри, сопутствующие твоему шагу, разносили пепел жизни по мертвым просторам.
А еще ты не можешь двигаться достаточно быстро, чтобы остановить Драко, пока тот не перешел границу. Каждое движение совершается словно под водой. Тебе очень сложно, но ты никогда не сдаешься. Никогда.
- Прости, - шепот.
Все еще медленно, очень медленно, двигаясь вперед, ты начинаешь призывать на помощь ветер. Великолепные черные цветы зазвенели на ветру, словно были сотканы из кристаллов черного льда. Чувствуя, что сила ветра уже достаточно велика, ты отпускаешь его на свободу.
Драко медленно движется вперед, ведя рукой по золотистым колосьям пшеницы. Вся сила ветра обрушилась на юного слизеринца, только вреда это не принесло. Ветер словно бы прошел сквозь него. Медленно. Очень медленно он оборачивается. В глазах лишь безразличие.
- Драко, вернись, - мольба.
- Зачем? – безразличие.
- Потому что...
Но ты не можешь договорить. Все кажется каким-то неправильным. Кто этот человек, которого ты пытаешься спасти? Ты не знаешь. На самом деле не он должен быть на месте этого белокурого паренька. Здесь должен стоять тот, кому ты отдал свое сердце. Кому отдал свою жизнь.
- Драко!
Ты кричишь, срывая голос. Но никто не отзывается. Человек, чье тело сейчас покоится рядом с твоим, продолжает медленно брести вперед. Туда, где его уже ждут давно ушедшие из этого мира родственники.
- Драко!!
И снова в ответ лишь тишина. Даже травинка не шевельнулась. Ты от безнадежности падаешь на колени, закрывая ладонями глаза. Собрав всю свою силу, ты кричишь последний раз перед тем, как силуэт умершего Драко Малфоя исчезнет из виду. Перед тем, как закроется дверь, ведущая к жизни.
- Драко!!!
Словно в ответ на твои мольбы налетел теплый ветер. Он ласково прошелся по твоему телу, утешая. Ты узнал это прикосновение. Даже не дав произнести слово, тебя дернули, словно под воду. Все снова поглотила тьма, воздух исчез – сначала вокруг, потом из легких...

* * *

Северус расхаживал взад-вперед перед алтарем. Он не хотел, не мог, смотреть туда, где лежали два его ученика. Ужасно было осознавать, что ты виновен в смерти одного из них. Стилет покоился в кармане. Как бы не прошел ритуал, ты заслужил его. Это лишь малая плата за то, что во снах отныне будет являться лицо с невероятными зелеными глазами, из которых медленно утекает жизнь. Он резко обернулся, когда услышал кашель. Поттер, лежал, свесив голову с плиты, и пытался выплюнуть кровь, что попала в легкие.
- Боже мой, - прошептал Северус, когда Гарри поднял на него глаза. Снова полные жизни.
- Спасибо профессор, - слегка наклонил он голову в знак благодарности.
- Все получилось? – нетерпеливо спросил он.
- Как видите. Я жив. Значит, все прошло хорошо. Нам нужно на какое-то время поместить Драко в безопасное место, где никто не узнает о нем.
- Можно в мои комнаты.
- Директор может к вам заглянуть на огонек?
- Поттер, не дерзи. Нет, обычно он вызывает меня к себе.
- Хорошо.
Северус так и не понял к чему именно относится это «Хорошо»: толи к тому, что он не будет дерзить, или он выразил свое мнение об их положении в целом.

Достаточно быстро они вдвоем смогли доставить Драко в личные покои профессора Снейпа. Уложив его на кровать, Северус отошел в сторону.
Гарри, все это время молча помогавший профессору, приблизился к постели. Нежно проведя рукой по волосам, он наклонился и прижался своим холодным лбом к пылающему лбу любимого человека. Одинокая слезинка скользнула по щеке. Наконец, скоро все закончится.
- Я люблю тебя, - еле слышно прошептал он и коснулся целомудренным поцелуем губ мирно спящего молодого человека.
Северусу, молча наблюдавшему за этой сценой, не давало спокойствия предчувствие беды. Он привык доверять своему шестому чувству, поэтому, провожая Поттера до двери, не мог не спросить:
- Что ты собираешься делать?
- Мстить, - тихо ответил Гарри.
- Но сейчас идет война. Какой из сторон ты будешь мстить?
- Той, что последней допустила ошибку...

22:53 

Mykyeytsh
Глава 4. Конец спокойной жизни, или в преддверии бури


Дорогая Аши, большое спасибо за «чудесный фик». Так и быть раскрою небольшую «тайну» фика: тут будет, как вы сказали, «что-то типа реинкарнации души». А по поводу песни: как она называется? Что-то не припомню такой у Арии.

Дорогая Туяна, большое спасибо за отзыв. На счет жанра фика и рейтинга: если честно, то я пишу не так давно, и еще не до конца во всем этом разобралась. Обязательно просмотрю доп. материалы и все исправлю, если есть несоответствия. На счет ваших предположений: кое-что вы правильно угадали, но что, узнаете позже (уже в следующих главах события начнут развиваться).


- Извините, профессор Флитвик. Можно занять свое место?
Блейз в неверии обернулся. На пороге аудитории стоял невредимый Гарри Поттер. Тот кинул на него быстрый взгляд и ухмыльнулся.
- Да-да, мистер Поттер, проходите. Миневра рассказала мне о вашем успехе в этом разделе магии. Я поражен.
- Спасибо, профессор, - улыбнулся Гарри и сел рядом с сестрой.
- Где ты пропадал выходные? – прошептала она ему на ухо, когда профессор пошел по рядам проверять, кто как справляется с вызовом заступника.
- Долгая история. Не бойся, все хорошо. Встретился кое с кем. Вот и все.
- С кем?
- Ронни, прости, но тебя это не касается.
Она обиженно отвернулась и молчала до конца занятия. Гарри не обратил на это внимания. Все выходные он провел в деревне Гарпий. Он успел за это короткое время уладить кое-какие проблемы и решить парочку очень важных для будущего вопросов. Остальное было не важно.
Время занятий быстро пролетело. На Трансфигурации он никогда не отличался способностями, но задание не составило труда выполнить, ведь он уже это проходил когда-то. На Зельях он впервые сварил идеальное зелье. В голове тут же мелькнула мысль: «Северус был бы горд. Он ведь столько в меня вдалбливал, стараясь, чтобы я постиг эту науку». После звонка с последнего занятия к нему подошла Панси.
- Привет, Гарри.
- Привет, - он через силу ей улыбнулся, но она не заметила его натянутость в улыбке. У него были хорошие учителя.
- Сегодня в десять мы собираемся в гостиной. Приходи.
- Хорошо. Я буду. А какой повод?
- Все узнаешь там, - она на прощание ему улыбнулась и побежала к ожидающим ее подружкам.

Гарри сидел в комнате и что-то писал в своем блокноте, когда к нему подошел Блейз.
- Гарри, я хотел извиниться за то, что было в пятницу, - тихо проговорил он.
Тот в упор на него посмотрел.
- За то, что ты опоил меня каким-то зельем и стал выспрашивать информацию, которой я не хотел делиться?
От этого пронизывающего взгляда Блейзу стало не по себе. Поежившись, он произнес:
- Да. Я не думал, что это так тебя разозлит.
- Ты тогда говорил, что хочешь знать это, чтобы не допустить ошибок при общении со мной. Что ж, в тот вечер ты допустил их. То, что я не хочу говорить – я не говорю. Ты это постарался узнать. Ты применил против меня зелье. Это еще одна ошибка. Как я понял, оно должно было стереть из моей памяти этот разговор, но ты не учел одну вещь. У меня высокая переносимость ко многим зельям и их компонентам. На первый раз я тебя… прощу. Но в следующий - сам будешь виноват.
- Я понял. – Блейз судорожно сглотнул. Он больше не допустит этих ошибок. – Где ты был в выходные?
- Слушай, тебе не в Пожиратели нужно было идти, а в аврориат дознавателем, - хмыкнул Гарри, не обращая внимания на то, как его собеседник вздрогнул, когда он произнес, что ему известно о его причастности к кругу Лорда. – Не дергайся ты так. Изида провела небольшую экскурсию по их милой деревеньке.
- Она перенесла тебя в деревню? – не поверил Блейз.
- Да. И мы мило побеседовали с Советом.
Сказать, что Блейз был поражен, это ничего не сказать. Поттер в этом мире чуть больше недели, а уже успел встретиться с Советом Гарпий, куда не допускались даже его родители из-за того, что у них был недостаточно высокий ранг. Что же таит в себе этот парень? Это конечно интересно, но он больше не будет так рисковать. В субботу он уже получил выволочку от матери, когда той стало известно о пятничном инциденте. Приехав, она долго на него орала из-за того, что он чуть было не поставил весь род под угрозу. И в самом деле, ее можно было понять, она ведь почти лишилась единственного ребенка.
- Ко мне сегодня подходила Панси. Пригласила на вечер. В честь чего собираетесь?
Блейз пораскинул мозгами. Ну и как ему сказать, что сегодня Драко объявит о дате их с Панси свадьбы? Еще раз злить Поттера он не хотел.
- Не знаю, она сказала, что там узнаю.
- Мне она так же ответила, - задумчиво произнес Гарри.
- Ты пойдешь?
- Да. А ты?
- Конечно. Чем собираешься заниматься оставшееся время?
- Пока не знаю. Хочешь что-то предложить?
- Мы с ребятами хотели сходить поиграть в квиддич. Ты играешь?
- Я в школе был ловцом.
- Отлично. Нам как раз для одной команды ловца и не хватает. Пошли?
- Хорошо. Пошли.

* * *

Как же хорошо было снова оказаться в воздухе. И вверху и внизу простирается пропасть. Вот бы всю жизнь провести в воздухе словно птица. Легкий ветерок нежно окутывал тело, словно мать, ласкающая свое дитя.
Когда они с ребятами вышли на поле, то Гарри забыл обо всех проблемах и самозабвенно отдался игре. Как же было приятно вновь выйти на охоту за снитчем против Малфоя. Похоже, Драко тоже признал в нем достойного противника. Они как угорелые носились по полю в поисках мячика, заставляя других игроков резко тормозить, чтобы не было столкновений. Всех поразила эта игра. Эти двое в воздухе смотрелись великолепно. Они словно дополняли друг друга. А их мастерство… Просто слов не было, чтобы выразить все, что они видели.

Гарри увидел золотой мячик и устремился к нему. Малфой тоже его заметил, и они понеслись на огромной скорости вместе, почти соприкасаясь коленями. Как в старые былые времена. У Гарри от этой мысли в сердце защемило.
Сколько они с Драко вот так просто летали, оттачивая мастерство? Вдруг он заметил, что с Драко что-то не так: он весь побледнел и как-то болезненно сгорбился. Гарри, схватив мячик, успел подхватить падающего с метлы Малфоя.

- Что с ним?
Все участники игры быстро слетелись вниз и кольцом окружили двух ловцов.
- Я не знаю. Он побледнел и начал заваливаться на бок.
- Ладно. Нужно найти снитч и отнести его в лазарет.
- Можно сразу в лазарет. Я поймал снитч.
- Ты выхватил победу у Малфоя? – пораженно спросил Пьюси.
- Ну да. А что в этом такого?
- Ты первый, кому это удалось, - Блейз по-дружески хлопнул его по плечу.
Вдруг с земли послышался стон, и все вновь склонились над проигравшим.

Драко разлепил тяжелые веки. Итак, он на земле. Значит победу забрал Поттер. Что ж, он достойный соперник. Но сейчас его интересовало совсем не то, что он проиграл. Там, в воздухе, он кое-что видел. Это кое-что заполнило почему-то всю душу невыносимой тоской, от чего выть волком хотелось. Такое было и после странных снов, что иногда являлись ему. После них всегда оставалось грусть, страх потери и что-то еще, чего Драко не мог понять.
Он увидел это же поле. Была ночь, и поляну освещала только холодный свет луны. Там, недалеко от колец он увидел двух юношей, сплетенных в огне желания. Стояла такая неестественная тишина для школы, что слышны были только не скрываемые стоны наслаждения и прерывистое дыхание. Но не это его поразило больше всего. Одним из предающихся страсти юношей, был он сам. А второй был скрыт от взора его же телом. Только белый шрам на ключице отчетливо выделялся на идеальной коже, когда тот Драко чуть приподнимался.
Боже, что же с ним творится?! Он ведь никогда не интересовался парнями! Он не мог спать с кем-то из них!

- Драко, ты в порядке? – раздался над головой взволнованный голос.
Он посмотрел вверх и увидел встревоженных ребят.
- Все хорошо, Блейз.
- Что случилось? Мы так напугались, когда увидели, как тебя Гарри к себе на метлу перетаскивает, а твоя - падает на землю.
Драко перевел взгляд на Поттера. Тот выглядел бледнее обычного. Волос выбился из тугой косы, одежда немного съехала. Глаза Драко в шоке расширились, когда он увидел тот белый шрам на ключице в вырезе расстегнутой рубашки.
- Драко, все хорошо? – спокойно спросил тот.
- Да, - сглотнул он.
«Кто же ты такой Гарри Поттер?»
- Извини, Драко, но время уже девять. Панси просила всех собраться к десяти. У нас только час, чтобы привести себя в порядок. – Проговорил Эдриан, взглянув на часы.
Все быстренько собрались и направились в замок. Кроме Гарри всем было известно, как Панси любит пунктуальность и не переносит опоздания. Тем более, когда приглашала куда-то она лично.

* * *

Блейз внимательно наблюдал за Гарри и старался держаться к нему поближе. На всякий случай. Сейчас они просто сидели в креслах и распивали, приготовленное Малфоем для этого случая, вино. Но время уже одиннадцать, а значит, что вот-вот Драко объявит дату свадьбы.
Драко, находясь уже слегка на веселее, запрыгнул на один из столиков. Усилив голос заклинанием, он попросил тишины.
- Как вам всем известно, мы с Панси помолвлены…
Блейз глянул на Поттера. Так, ему известен сей факт. Сидит спокойно и внимает, как и все, словам Драко.
- … была назначена дата свадьбы. Двадцать шестое декабря этого года.
Вокруг раздались рукоплескания. Только взгляд Блейза был прикован к Поттеру. Тот сидел очень бледный, но держал себя в руках. Он даже хлопнул для приличия пару раз. А потом поднялся с кресла и направился к выходу. Блейз хотел было последовать за ним, но понял, что не может и пошевелиться. Проходящий мимо, Гарри кинул ему, прежде чем покинуть помещение:
- Достаточно за мной следить. Наслаждайся весельем.
И он ушел.

* * *

Гарри медленно брел по темным коридорам замка. Было просто чудом, что ему не попался навстречу патрулирующий ночью коридоры преподаватель. Но даже если бы они столкнулись нос к носу, Гарри вряд ли обратил на того внимание. Он был погружен в какое-то оцепенение.
Вся его жизнь снова пошла под откос. Он ведь знал, что свадебные ритуалы у волшебников связывают души новобрачных навеки. Помолвка – это был только первый шаг. Свадьба – заключительный. Шаг, после которого дороги назад уже нет.
Гарри видел, как лучились глаза Драко, когда он говорил о свадьбе с Панси. Этого просто не должно было быть. Драко не может так радоваться свадьбе с Паркинстон. Он же ее ненавидит! В голове никак не могло прижиться убеждение, что это не его мир. Он не мог… не хотел в это верить. Если Драко и в этот раз покинет его, то берегитесь все! Он больше не станет терпеть. Слишком долго члены его рода были лишены простого человеческого счастья. А из-за чего? Из-за какого-то ублюдка, посмевшего отвергнуть любовь богини вихрей – Аэллоны – тем самым, обрекши весь ее род на вечные страдания. Она покончила жизнь самоубийством, не выдержав проклятого одиночества и силы видений, приносящих варианты событий «а если бы…».

Вот знакомые ступеньки, ведущие в самую высокую башню замка. Очень медленно он поднялся на самый верх. Сердце болело так, что казалось, вот-вот остановится. Но ему уже не привыкать.
Там, наверху, Гарри, наконец, пришел в себя. Окинув знакомую до боли площадку взглядом, он быстро направился к парапету. Знакомым движением взобрался на эту последнюю преграду, отделяющую его от вечности. Какое же привычное, почти родное, чувство – стоять на краю бездны осознавая, что любой порыв ветра может решить твою судьбу! Только в этот раз никто не подойдет, не обнимет, не попросит не прыгать, потому что жить без тебя не сможет. Больше ничего этого не будет. Никогда. Панси Паркинстон из этого мира смогла получить то, что не смогла Панси из его мира. Драко Малфоя.
- Как же я ненавижу этот мир! - проговорил Гарри и устремил взгляд в разверзшееся небо.

* * *

POV Драко
Я вышел следом за Поттером. Мне показалось странным то, как он на автомате покинул гостиную. Я не мучился угрызениями совести оттого, что оставил гостей. Сейчас меня интересовал только один человек.
Пока я принимал душ, из головы все не шло то видение с квиддичного поля. Во всей этой ситуации была замешана какая-то магия. Это точно, потому что я, во-первых, никогда не интересовался парнями, а во-вторых, с Поттером я познакомился только неделю назад. Хотя познакомился, это громко сказано. Всю первую пару понедельника Панси мне уши прожужжала о том, какой этот новенький красавчик, что почти все девчонки с нашего факультета, да и других тоже, уже наседают на его сестру, чтобы узнать о нем побольше. Рассказала, что тот приехал из Германии. Но вот что странно, я не слышал у него немецкого акцента, к тому же, Поттер знал школу как свои пять пальцев. Это было странно. А если добавить то, что у Поттеров семнадцать лет назад родился только один ребенок, и это была девочка, то все становится еще более запутанным. Не понимаю, почему никто не подумал об этом. Ведь ясно же, он лжет относительно своего происхождения. Я даже у отца спросил, сколько детей было в семье Поттеров. Он подтвердил мои догадки. Тогда кто же этот парень? Вероника Поттер с ним общается как с братом, но это ничего не значит. Ей тоже могли заморочить голову.
Я часто видел Блейза, беседующим с ним у камина. Мне сначала показалось странным, что мой старый знакомый так тянется к новенькому. Но это не мое дело, каких он выбирает себе друзей. А сегодня утром я видел, как он был удивлен появлением Поттера. Удивлен и напуган. Это не похоже на него. Он словно не ожидал увидеть Поттера живым. Что между ними происходит? Блейз в последнее время стал каким-то дерганным и, я бы сказал, серьезным, словно недавно что-то произошло. Что-то, что сильно его изменило.
Итак, все странности в этом году связаны с Поттером. Может, я зря все на него валю, но не успокоюсь, пока не узнаю правду.
Но больше всего меня беспокоил его заступник. На чарах я чуть со стула не упал, когда Поттер вызвал его. Его волк точная копия моей анимагической формы. Но о ней никто кроме отца не знает. Еще одна загадка на мою голову. Откуда незнакомый мне человек мог воссоздать моего зверя?
Вот я сейчас медленно шел за погруженным в размышления виновником моих беспокойств. Мы пришли на Астрономическую башню. Что он здесь забыл?
С удивлением я заметил, что когда Поттер оглядывал площадку, он плакал. Странно, сколько я его видел, он всегда был ко всему холоден и безразличен. Оказывается, и у него есть чувства, только он, как истинный слизеринец, никому их не показывает. Мне оставалось только смотреть, скрытым тенью, как он взлетает на парапет. Он долго смотрел в небо, а по щекам непрерывно текли слезы. Вдруг налетел сильный ветер, чуть не вытолкавший меня из укрытия. Странно, что Поттер его не почувствовал. А хотя… У него даже волосы не шевелятся, от столь сильных порывов! Что происходит?!
Вдруг перед глазами все поплыло. Я со страхом постарался ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы не упасть. Но тщетно. Все кругом было каким-то призрачным. Или это я стал неким фантомом? Неважно. Водоворот красок и огней, куда меня неизвестно каким образом затянуло, неожиданно прекратился. Я, пошатываясь, стоял в комнате перфекта Слизерина.
Вдруг входная дверь резко распахнулась, и туда прямо таки влетел белокурый юноша, бережно неся что-то на руках. Приглядевшись, я в неверии узнал в этом парне себя. Но вот что странно, я не настолько отрастил еще волосы, чтобы собирать их в тугой хвост, и у меня еще нет мантии Пожирателя.
«Я» уложил свою ношу на огромную кровать. Услышав болезненный стон, я заглянул «себе» через плечо. На кровати распростерся Поттер. Его белая рубашка под мантией была вся в крови.
- Потерпи, любимый. Я сейчас помогу.
Другой «я» резко развернулся и ринулся к шкафу. При этом он прошел сквозь меня. Значит, мои догадки были верны: я фантом, а не какой-то там призрак, иначе бы он почувствовал призрачную субстанцию. Также быстро, как и ушел, «я» вернулся, неся в руках несколько пузырьков с зельями.
- Выпей. Это обезболивающее. – «Я» приподнял его голову и аккуратно влил в рот зелье.
Поставив остальные пузырьки на прикроватную тумбочку, «я» осторожно стал расстегивать пуговицы на мантии раненого Поттера. Тот поначалу постарался помочь, но был настолько обессилен, что руки безвольно упали по бокам. Резво справившись с мантией, «я» принялся за рубашку. Поттер зашипел сквозь зубы, когда «я» потянул рубашку с его плеч. Материя пристала к открытой ране, и чтобы ее отодрать пришлось потрудиться.
- Как же тебя так угораздило? – прошептал «я», обрабатывая рану сначала мокрым полотенцем, а потом и зельями.
- Лорд не хотел оставлять меня в покое. Когда он напал на деревню, мы были с Симусом в кафе. – Он судорожно втянул воздух, когда «я» случайно задел рану ногтем. – Нас схватили. Симуса убили сразу же, а меня оставили. ОН до сих пор не оставил идеи сломать меня. Ты пришел как раз, когда ушла Лестрейндж. Ты же знаешь, она нашла новое хобби – пытать человека ножами, лезвия которых смазаны различными ядами.
- Рана отравлена? – неверие.
- Да, - тихий шепот.
Поттер протянул вверх руку и нежно погладил «мое» лицо. «Я» обхватил его руку ладонями и прикоснулся к ней губами.
Скажите мне кто-нибудь, что я могу так вести себя с Поттером, я убью вас на месте. Так что же это такое? Память? Но такого просто быть не могло. Действие заклинания? Зачем кому-то понадобилось на меня подобное насылать? Одни вопросы и ни одного ответа.
- Не беспокойся, все пройдет. Я не могу умереть от яда. Василиск отравил мою кровь, так что яды мне не страшны. Иди ко мне.
«Я», наложив повязку на ключицу Поттера, придвинулся к нему ближе и положил голову на подушку около его головы. Он повернулся и захватил «мои» губы в сладостный плен своих. «Я» застонал и, положив руку ему на бедро, прижал ближе к себе. Поцелуй становился все требовательней. Я видел как «я» оторвался от этих губ с огромным усилием.
- Ты ранен… Нужно отдохнуть…
- Со мной все хорошо, - воспротивился Поттер и попытался встать. Это ему не удалось, и он со стоном разочарования повалился обратно. – Тогда просто побудь со мной. Я не хочу оставаться сейчас один.
- Я тебя никогда не покину. Ты же знаешь, я слишком сильно тебя люблю. – «Я» снова лег рядом и обнял его, притягивая ближе.
- Знаю, поэтому мне и страшно. Лорд может этим воспользоваться.
- Он этим обязательно воспользуется, как только кто-нибудь ему донесет о наших отношениях, - сонным голосом ответил ему «я»
- Мне бы твое спокойствие, - протянул Поттер и постарался устроиться удобней в объятиях.
- Ты просто не волнуйся, а наслаждайся тем, что дает тебе жизнь сегодня. О завтрашнем дне будем беспокоиться завтра. Спокойной ночи, любимый.
- Спокойной… - последний поцелуй, прежде чем заснуть.

Что это было? Я не мог произнести признания в любви парню. Я в жизни никому не говорил, что люблю кого-то, даже родителям. В нашей семье это не принято.
Огляделся. Я снова стою на площадке Астрономической башни, скрытый тенью, а передо мной Поттер. Один. Но перед глазами все еще целующаяся пара. Вздрагиваю, когда слышу отчетливые злые слова, сказанные надломленным голосом:
- Как же я ненавижу этот мир!
Мне показалось, что он прыгнул. Прыгнул, чтобы умереть, ведь после такого прыжка даже мадам Помфри будет не в силах помочь. Вдруг ветер, что теперь ласково кружился вокруг меня, резко рванулся к Поттеру.
Но я ошибся. Тот не прыгал, а лишь согнулся, упираясь рукой в грудь, не отрывая взгляда от небесной выси. Я проследил за его взглядом и содрогнулся от ужаса. Небо стало каким-то странным: багровое с серебристыми звездами, несмотря на то, что сейчас стоял поздний вечер, посреди черных грозовых туч невыносимой белизной светило солнце.
Вдруг ветер, который теперь трепал волосы все еще плачущего парня, стал клубиться и приобретать призрачные человеческие очертания.
- Почему так? – надрываясь, прошептал Поттер, принимая вертикальное положение.
- Еще не время, - ответили ему.
Я узнал этот шепот! Я же его только что слышал. ОН подошел к Поттеру и попытался обнять. Но разве может ветер прикоснуться к живому телу? К сожалению, нет. Я смог рассмотреть лишь невыносимую боль на «моем» призрачном лице.
- Когда оно настанет? Когда?! Я хочу к тебе, мой ангел…
Что же происходит?! Все начиналось как действие какого-то очень мощного заклятия, но это уже не вписывалось ни в какие рамки. Поттер разговаривает со мной, только призраком.
- Осталось недолго, любовь моя. Скоро. Уже скоро мы снова будем вместе. Я люблю тебя, Гарри Поттер…
Последние слова прозвучали словно издалека. Я уже хотел уходить, но ответ Поттера был для меня словно удар промеж глаз – столько в них было чувств.
- И я люблю тебя, Драко Малфой...

* * *

- Драко, ты чего такой задумчивый? - спросила Панси у своего жениха.
Тот посмотрел в ее сторону, но вряд ли увидел. Со вчерашнего вечера он сам не свой. Слова Поттера все не выходили из головы. «Я люблю тебя, Драко Малфой». Кто он такой, черт возьми?!
Драко встряхнул головой. Все, хватит забивать голову всякими пустяками. У него впереди много дел. Сегодня должен приехать отец, чтобы забрать его на некоторое время. И как ему объяснять, что он не хочет становиться Пожирателем Смерти? Никто не достоин, чтобы Драко Малфой преклонил пред ним колени!

Знал бы Драко какие слова произнес в уме. Где он их слышал? Уж, не в своем ли загадочном сне? Уж не был ли он рядом с человеком, который мог смело это заявить? Какое значение имеют эти сны? Может, просто ночные видения, ничего, собственно, не значащие? Или предупреждения и подготовка. К чему? Всему свое время. И скоро это время уже настанет. Несколько незначительных событий, и история примет другой оборот. К худу это иль к добру, мы пока не знаем. Но вскоре все решится. Уже скоро настанут темные времена, которые давно предвидели Пророки.

22:53 

Mykyeytsh
Глава 3. Шаг в будущее, или приоткрывая завесу прошлого


Гарри проснулся среди ночи. Что случилось? Он оглянулся по сторонам. Все спят. Осторожно отодвинул полог и ступил на ледяной пол. Звук, разбудивший его, повторился вновь. Еле слышно ступая по полу, Гарри подошел к одной из кроватей. Кровати Малфоя.
Драко снился кошмар, и он непрерывно метался по кровати. Время от времени всхлипывая и постанывая, словно от боли.
Гарри не удержался и нежно провел рукой по волосам Малфоя, убирая прилипшие ко лбу прядки. Такой знакомый жест... Было очень трудно смотреть на это совершенное создание и делать вид, что только недавно с ним познакомился. Они были поблизости только несколько дней, и Гарри стоило немало усилий, чтобы не выдать своих чувств. Да, он отказался от части себя, но никогда в жизни он не вырвет из сердца этого человека. Никогда... Общение с Драко, Северусом, да и с Темным Лордом из его мира научило его никогда не проявлять свои истинные чувства. Он это сначала принял как должное, а позже понял, что жить так гораздо проще. Жить, понимая, что никто не знает, что у тебя в душе, чтобы в удобный момент либо потянуть за нужные ниточки, либо нанести точный удар в больное место.
Парень под его руками затих. Теперь Драко лежал на спине. Волосы его разметались вокруг лица нимбом. Он лежал, как какой-то падший бог, поверженный смертью.
- Спи спокойно, мой Серебряный принц. – Прежде чем снова лечь и попытаться заснуть, Гарри нежно прикоснулся губами к губам Драко, так и не заметив задумчивого взгляда с соседней кровати, наблюдавшего за этой сценой.

Утро началось с криков учеников седьмого курса. Дело в том, что все в этой мальчишеской спальне проспали. Малфой сразу оккупировал ванную. Крэбб и Гойл, не обращая внимания на шум, продолжали спать. Забини рылся в сундуке, выискивая чистую мантию.
- Блейз, а где Поттер? – спросил Пьюси, сидя на кровати и наблюдая, как его друг суетится.
Подойдя к кровати Поттера, Блейз осторожно отодвинул полог. Гарри не спал, а просто смотрел вверх. Заслышав шорох плотной ткани полога, он переключил внимание на нарушителя его спокойствия. Но в глубине зеленых глаз Блейз не разглядел ни узнавания, ни недоумения, только боль и страдание. Моргнув пару раз, Гарри прогнал это выражение и уже безразлично-спокойно взглянул на слизерица.
- Уже утро? – хрипловато спросил он.
- Ты что вообще не спал?
- Хм. Нет.
- Мы проспали. Собирайся.
Быстро собравшись, парни отправились в Большой зал, надеясь перехватить что-нибудь из еды. Сегодня предстоял сложный день, поэтому нужно было хоть немного поесть. Но времени не оставалось, а опаздывать на занятие к Снейпу было жизненно опасно. Поэтому они просто прихватили с собой немного фруктов. Хоть и не плотный завтрак, а витамины они получат.

Профессор Снейп как всегда ворвался в класс со звонком. Гарри при виде его улыбнулся. Сестра, сидящая с ним рядом, толкнула его в бок и что-то прошептала на ухо. Гарри хотел было ответить, как раздался голос профессора:
- Мистер Поттер, то, что вы в этой школе новенький, не дает вам права вести беседы на моем уроке.
- Простите, профессор. Этого больше не повторится, - ответил Гарри, кое-как справившись с предательской улыбкой, так и пытающейся вылезти на лицо.
«Мда, видимо Северус будет и здесь пытаться на мне отыграться, даже не смотря на то, что я теперь ученик его факультета»
- Надеюсь на это. А теперь прошу вас выйти на помост и продемонстрировать нам ваши умения ведения дуэли на примере… - он оглядел притихший класс, – мистера Пьюси.
В то время как дуэлянты выходили на помост, по классу пронесся шепот. То, что Эдриан Пьюси лучший в их потоке в сражениях на дуэли, никто не оспаривал. И всем только и оставалось удивляться тому, что Снейп выставил против него своего же ученика.
- Umbran! – выкрикнул Эдриан заклинание неосознанного страха, после того как все церемонии были выполнены.
«Применяем черномагические заклятия в школе? Что ж, я принимаю твои условия игры, Эд»
- Involio Magicus! – Гарри сначала возвел вокруг себя призрачную магическую стену, защищающую от крупных заклинаний, а потом уже сам пошел в атаку: - Dolor! – заклинание, подобное Crucio, только пока еще не запрещенное властями.
Эдриан упал на помост и, крича не своим голосом, забился в конвульсиях. Кое-как сняв с себя заклинание, он поднялся на ноги и уже по-новому взглянул на новенького. Такое сильное заклинание боли не мог создать школьник, вычитавший его в какой-нибудь книжке! Оно вообще было редким, и в основном, применялось для наказания в чистокровных семьях. Откуда его знает и может применять так мастерски Поттер!?
- Explosio! – взрывное заклинание летело прямо в грудь бывшего гриффиндорца, но тот змеиным движением отошел в сторону и выпустил в ответ заклинание Runia, вызывающее огненное пламя, но промахнулся.
- Insineratius!
- Freezio!
Два противоположных по своей сущности проклятия вылетели практически одновременно. Проклятия огня и льда, столкнувшись, разлетелись в обратные стороны, сбивая с ног своих отправителей.
- Дуэль окончена в ничью. – Произнес Снейп, взбираясь на помост, с которого только что выкинуло двух дуэлянтов. – На этом уроке вы были удостоены зрелища боевой дуэли с применением черномагических проклятий, которые как раз мы и будем изучать в этом году, а так же защиту от них.
Северус плавно перешел к теме урока, но перед глазами все еще стояло лицо мальчишки, прибывшего сюда из другого мира. Эту ледяную маску он видел только у некоторых Пожирателей Смерти... У тех, кто давно уже отказался от своей души и убивал не задумываясь, при этом наслаждаясь ничтожеством жертвы. Этот мальчишка, так и не показавший даже половины своих навыков, начинал пугать. А если еще добавить и воспоминания, которые он увидел в день… знакомства... Верно ли они поступили, оставив мальчишку в школе? Какая-то часть души говорила, что верно, что это им пойдет только на пользу, но другая, надрываясь, кричала, что они совершили колоссальную ошибку, которая будет стоить им жизней, что нужно было держаться от него как можно дальше. «Что ж, посмотрим, как он будет держаться в школе, а потом подумаем, нужно ли рассказывать директору о его воспоминаниях». Северус принял решение и уже продолжил вести урок, не отвлекаясь на посторонние вещи.
Интересно, почему люди так редко прислушиваются к своему второму Я? Послушайся его Дамблдор и Снейп, вполне возможно, что жизнь их сложилась бы иначе. Но нет. Мы предпочитаем не замечать нашу «вторую» часть, которая иногда оказывается куда более разумной. Лишь один человек знал, кого эти двое впустили в мир. Богиню ветра Аэллону не зря называли Смертью, а ее потомки всегда следовали по пути, протоптанному ею... Пути из боли, страдания и смерти...

* * *

- Ты так хорошо знаком с Черной магией. Откуда? – спросил Блейз, когда они с Гарри шли с урока на занятие к Макгонагал.
- Я изучал ее, - просто ответил тот.
- С определенной целью? – осторожно поинтересовался Блейз.
- С определенной, - согласился Гарри, но лицо стало больше похоже на маску – никаких эмоций.
- Я думал над твоими словами, - сменил тему Блейз.
- И?
- Я вот только не могу понять, каким образом ты появился в нашем мире?
- А предположения есть? – Гарри весь обратился в слух. Ему стало интересно, насколько глубоко Блейз докопался до правды.
- Может… неправильно проведенный ритуал?
- А ты догадливый, - похвалил его Гарри.
- Я знаю, - самодовольно хмыкнул тот. – Но какой ритуал способен перенести одного человека из мира в мир?
- Ронни с подругой решили заглянуть в другой мир, чтобы посмотреть на их жизнь там, но что-то пошло не так и, вот, пожалуйста, я тут.
- То есть ты хочешь сказать, что у Поттеров в твоем мире вместо девочки родился сын? Странно. – Блейз, задумавшись, ушел в себя.
- Не объяснишь ли мне, недогадливому, что ты увидел в этом странного?
- Если твоя сестра воспользовалась тем заклинанием, о котором я думаю, то это должно быть невозможным.
- Почему? – не понял Гарри. Эти ритуалы всегда были для него слабым местом. Лишь один он отточил до совершенства...
- Потому, что заклинание дает реальную возможность увидеть себя в другом мире. Похоже, что было постороннее вмешательство, раз тебя закинуло в этот мир.
- Дамблдор сказал, что это якобы вмешательство госпожи Судьбы. – Фамилию старца Гарри буквально выплюнул
- Вполне возможно, - согласился Забини, про себя отмечая тот факт, что его собеседник не питает к директору теплых чувств, не смотря на то, что Поттеры всегда были его ярыми последователями. – Но должно быть что-то еще. Но что?
- Ты имеешь в виду желания смерти в одном мире и желание жизни - в другом?
- Такое было? – заинтересовался тот. – Предположу, что желание жизни принадлежало твоей сестре.
- Правильно мыслишь, - хмыкнул Гарри.
- Значит, у тебя было желание умереть?
Гарри аж сбился с шагу. От этого вопроса ему захотелось расхохотаться. Хотел ли он умереть? Да, он уже не помнил, когда начал думать, что смерть куда лучше жизни.
- В тот день я покончил жизнь самоубийством, - спокойно сознался Гарри.
Блейз резко остановился и во все глаза посмотрел на собеседника.
- Ты что сделал?
- Покончил жизнь самоубийством, - повторил Гарри, словно для маленького ребенка.
- Почему?
- Мы пришли, Блейз. - Гарри ставил вопрос без ответа и вошел в класс.
«Значит, ты пытался умереть, - думал Блейз, идя на свое место рядом с Эдрианом. – Что ж, это может кое-что значить».

Гарри сел на место рядом с сестрой. Сейчас она где-то гуляла, и он мог спокойно все обдумать. Итак, он начал новую жизнь, а это значит, что нужно заводить новых знакомых и, возможно, друзей. Блейз хорошо бы подошел на эту роль. Сообразительный молодой человек, умеющий выкручиваться из различных ситуаций. По крайней мере, таким он был в его мире. Этот Забини был очень умен – он достаточно быстро сообразил что к чему. К тому же, оба являются потомками богинь ветра. Наверное, Блейз – лучшая кандидатура на роль друга. Но Гарри не спешил повторять свои ошибки в выборе друзей. Он не хотел сдружиться с человеком лишь потому, что он ему понравился, а потом обжечься из-за этого. Он пока подождет, узнает его получше, а потом, может быть, пойдет на сближение.
- Скучаешь? – раздался веселый голос Вероники.
- Просто думаю, - хмыкнул Гарри, глядя на лучившуюся счастьем сестру, что уселась рядом.
- Гарри, познакомься с моей лучшей подругой – Лив. Лив Блэк.
Гарри чуть не поперхнулся воздухом от такой новости.
- Не знал, что у Сириуса есть дети, - заметил он и укоризненно посмотрел на сестру. Она должна была предупредить его об этом!
- Прости, я не подумала, - прошептала она.
- А что не так? – не поняла Лив, присевшая за парту рядом. – Почему ты так удивился, что у моего отца есть дочь?
- Просто мне показалось, что Сириус не выглядит семьянином.
- А он и не семьянин, - оскалилась Ронни. – Он постоянно пропадает на работе, влипая вместе с папой в неприятности, или с Лив куда-нибудь ездит. Только вот поездки их никогда не бывают безопасными.

- Ученики, займите свои места, - по аудитории раздался строгий голос профессора трансфигурации.
Все стали быстро рассаживаться по местам.
- Итак, тема сегодняшнего занятия на доске.
- Но, профессор, эту тему изучают только в аврориате!
Гарри скривился, услышав знакомый голос. Конечно же, заучка Грейнджер тоже здесь.
- Вы правы, мисс Грейнджер, но директор решил, что если вы освоите эту науку, то она вам очень пригодится в будущем.
- Как нам может это пригодиться?
Еще один ненавистный голос. Уизли.
- Тем, Уизли, что если ты освоишь этот раздел магии, то при встрече с дементором не грохнешься в обморок и не дашь ему выпить твою душонку, - не сдержался Гарри.
- Спасибо, мистер Поттер, - строго, но все же согласно кивнула Макгонагал. – Как сказал ваш сокурсник, если вы освоите чары Патронуса, то сможете отогнать от себя дементора, если освоите Негасимое пламя - то вообще уничтожить его. Каждое из заклинаний в той или иной степени может помочь вам выжить при встрече с этими существами.
- Профессор, а директор преднамеренно ввел этот раздел в программу? – раздался голос с задних парт.
- Да, мистер Финниган, он сделал это преднамеренно. Сегодня в дневных новостях появится одна шокирующая вас новость. Дементоры покинули Азкабан.
По классу раздался испуганный шепот учеников. Гарри заметил, что даже некоторые слизеринцы побледнели от такой новости.
Дальше все стали внимательно слушать профессора и отрабатывать первое заклинание - Патронуса. Только Гарри молча сидел за партой и наблюдал за сокурсниками, чем и привлек внимание профессора:
- Мистер Поттер, у вас возникло затруднение с заклинании? – участливо спросила она, прекрасно понимая, что на новом месте сначала нужно адаптироваться, поэтому и не требуя от него стопроцентных результатов.
- Нет, профессор.
- Тогда в чем дело?
- Я уже умею вызывать телесного Патронуса.
- Телесного?! – не поверила Макгонагал, непроизвольно повышая голос.
Все ученики прекратили работать и обратили все внимание на них. Макгонагал не так просто вывести из равновесия, но если что-то могло это сделать, то оно определенно стоило внимания.
- Что ж, мистер Поттер, тогда продемонстрируйте его нам.
- Пожалуйста.
Гарри поднялся со своего места и прошел к возвышению, откуда профессор совсем недавно читала лекцию о защитных от дементоров заклинаниях. Закрыл глаза... и все поплыло...

... Он стоит на подоконнике у распахнутого настежь окна. Астрономическая башня. Он так устал... Ветер треплет волосы и мантию. Опирается руками о каменную стену за окном и смотрит вниз. Высоко... Взгляд в небо. Он ведь также одинок, как и эти звезды. Но они свободны, а он связан с этим миром чертовым Пророчеством! Ах, как бы он хотел взмыть в прекрасные бескрайние небесные просторы серебряной птицей и улететь. Улететь подальше от этого замка, от этих людей... Шаг в пропасть... Но ему не дают ступить в бездну небытия. Сильные мужские руки обнимают сзади, и раздается обжигающий ухо шепот:
- Не нужно... Не умирай... Я не смогу без тебя...
Медленно, но осторожно разворачивается в кольце рук и встречается с глазами цвета облаков в дождливый день. Он знает, что, как и в облаках, цвета в них меняются и переливаются – не от ветра, а от настроения. Они были нежно-серыми, как грудка голубя, когда ОН наклонил голову и…
- Пожалуйста... – шепот и нежное касание губ...

- Expecto Patronum, - прошептал Гарри все с той же улыбкой на устах, что появилась при воспоминании о их с Драко первом поцелуе.
Из палочки полилось яркое свечение, и перед изумленными зрителями предстал черный волк.
- Невероятно, - прошептала Макгонагал, во все глаза глядя на прекрасное животное, что подошло к Гарри.
Поттер опустился перед животным на колени и обнял его, зарывшись лицом в густую шерсть. Его любимый Волчонок...
- Спасибо, мистер Поттер. А теперь, если не возражаете, уберите вашего… друга и помогите другим ученикам справиться с этим заклинанием. И, да… 50 балов Слизерину.
Оставшееся время Гарри помогал своим новым однокашникам. Ему показался странным тот взгляд, которым на него смотрел Малфой, когда он подошел к ним с Панси, чтобы помочь. В нем были вопрос, удивление и какая-то доля злости.
- Нам нужно поговорить.
- Блейз, мы весь день разговариваем, - устало заметил Гарри.
- Это касается твоего прошлого, - отрезал Слизеринец. – Сегодня в полночь встречаемся у камина в гостиной.
- Хорошо, - сдался Поттер. – Как успехи?
- У меня только туман получается, - пожал тот плечами.
- Это ничего. Найдешь самое счастливое воспоминание, и туман примет форму твоего защитника.
- Итак, класс, - раздался голос Макгонагал. – Домашнее задание – отработать вызов защитника. Профессор Флитвик уже выйдет на следующей неделе, поэтому сдавать будете ему. Урок окончен. Все свободны.

- Хотел спросить: почему чары ведет Макгонагал? – спросил Гарри, когда они с Блейзом и Пьюси шли на обед. – Она же вроде профессор Трансфигурации.
- Просто профессор по чарам пока на больничном, и она его заменяет. – Ответил Блейз. – Есть планы на вечер?
- Мы с сестрой хотим после обеда уйти в Хогсмид.
- Ясно. Тогда встретимся ночью, - добавил он уже тише. – Счастливо отдохнуть.

* * *

- Еще раз привет.
Гарри поднял голову и увидел все также лучащуюся счастьем сестру. Она, не дожидаясь приглашения, плюхнулась на соседний стул. Они договорились встретиться в кафе у мадам Розмерты, чтобы поболтать о жизни. Гарри не терпелось выспросить у нее все подробности об этом мире.
- Как тебе на новом месте? – опередила с вопросом девушка.
- Нормально. По крайней мере, этот курс гораздо лучше, чем был у меня.
- А что было на твоем? Гари расскажи. Мне жуть как интересно слушать твои истории. Пожалуйста, - зеленые глаза умоляюще на него смотрели.
- Давай договоримся: ты сначала ответишь на мои вопросы, а потом я – на твои. Договорились?
- Договорились, - Ронни вся была как на иголках.
Действительно, все истории, связанные с ее братом, очень увлекали ее. Конечно, он мало, что о себе рассказал серьезного, но все же... Не каждому в жизни выпадает возможность узнать, что случилось бы с ним, если история поменяла свое русло. Она была одной из немногих таких счастливцев.
- Итак, расскажи мне сначала, что произошло у вас семнадцать лет назад.
- То есть?
- Темный Лорд и все связанное с его работой, - уточнил Гарри, видя непонимание на лице сестры. Она точно не ожидала такого вопроса.
- А что тебя именно интересует?
Гарри отметил, что сестра очень напряжена. Из-за чего?
- В моем мире, семнадцать лет тому назад, Темный Лорд навестил Годрикову Лощину и оставил меня сиротой. Что было в вашем варианте?
- Странно, но у нас подобное произошло с семьей Невилла.
- Давай с этого места поподробней.
- А что тут рассказывать? Я сама толком не знаю подробностей, только то, что писали в газетах, да подслушанные разговоры родителей. Почему-то эта история всплыла снова спустя столько лет.
- Что ты слышала? Хотя, нет, начни все с начала.
- Семнадцать лет назад в поместье Лонгботомов явился Темный Лорд. Я понятия не имею почему. Только вот, Невилл после этого визита остался сиротой и воспитывался у своей бабушки. Ты знаешь причину, по которой Лорд пришел в их дом? Эта история похожа на ту, что произошло в твоем мире.
- Я знаю, но тебе пока лучше этого не знать.
- Тоже придерживаешься мудрости «Меньше знаешь – крепче спишь»?
- Что-то вроде того. Что было потом? Что стало с Волан-де-Мортом?
- Не произноси этого имени, - шикнула она на него. – Не стоит привлекать внимания. Не знаю, что было у вас ТАМ, но у нас его стараются не произносить.
- Почему же? – усмехнулся Гарри. Он вновь столкнулся боязнью произносить это дурацкое имя. – Неужели он придет за мной только из-за того, что я произнес это прозвище?
- Гарри, пожалуйста. Не делай этого. По крайней мере, не в моем присутствии.
Гарри молча кивнул. Ему не нравилась это отношение сестры к имени. Но он решил все же уступить. Ему нужно все знать. Проще было бы спросить у родителей, но они сейчас далеко, а узнавать у кого попало было не безопасно.
- Так вот, после той ночи Лорд надолго пропал. Все считали, что он погиб. Но это оказалось лишь пустыми мечтаниями. Шесть лет назад он вновь объявился. Еще могущественнее, чем раньше. Это не мои слова, так говорил папа. Он, провожая меня в Хогвартс, разговаривал с мамой и Сириусом. На детей они почему-то никогда не обращают должного внимания, словно не воспринимая нас в серьез. Словно не догадываясь, что мы все впитываем в себя как губки.
Гарри наклонился ближе к ней. Ему стало интересно. Неужели Том добрался до Философского камня? Если да, то дела у них плохи.
- На первом курсе происходили странные вещи?
Ронни на него удивленно посмотрела. К чему он клонит?
- Ты про Философский камень? – уточнила она, хотя и догадывалась об ответе.
- Да.
- Да, - повторила она. – Я думаю, что именно из-за него Лорд и смог приобрести силы. Мы были тогда с Невиллом, когда он пошел спасать камень. Я и Лив. Помню, мне эта прогулочка еще долго во снах являлась. Даже не знаю, как умудрились увязаться за ним, но спустились мы в люк трое. Пройдя эти дурацкие испытания, мы предстали пред нашим профессором. Невилл стоял как вкопанный, словно слыша то, что мои уши отказывались слышать. А потом я смогла увидеть Это. В голове нашего профессора была другая голова. Какого-то паразита, как я подумала по началу. Но когда ОНО на меня посмотрело, мне стало жутко. После взгляда этих красных глаз, я долго боялась засыпать по ночам. А еще слова... Он сказал, что ошибся в выборе. Гарри, понимаешь, эти слова предназначались мне. Он шипел, глядя мне в глаза, а я не могла даже пошевелиться, потому что была вне себя от ужаса. Лив рядом не было. Она осталась на шахматной доске. Только я и Невилл. Боже, как я тогда была напугана. Не знаю, что произошло, но очнулась я только в больничном крыле. На соседней койке лежал Невилл. Меня выпустили, а он еще месяц не приходил в сознание. Что там случилось? В чем ошибся Тот-кого-нельзя-упоминать?
Гарри поморщился от знакомого выражения. Ох уж эти маги. Как они могут бояться произносить какое-то имя? Он понимал, что Северус не произносил имя, потому что метка начинала жалить. Он, ухмыляясь, говорил, что это своего рода кощунство - произносить имя «Повелителя» без его на то разрешения, которого, кстати, ни у кого из его приближенных слуг не имелось. Только «Господин», «Хозяин», да «Повелитель».
- Я не знаю, что произошло у вас. В моем мире все складывалось по-другому. Я с моими друзьями нашли Квирелла, но я смог отобрать у него Камень. Лорд возродился только на моем четвертом курсе, воспользовавшись одним древним ритуалом. А на счет его слов об ошибке... Даже не знаю, что тут сказать. Ладно, оставим первый курс в прошлом. Что было на втором?
- А что должно было быть?
- Тайная комната была открыта?
- Тайная комната!? – девушка вылупила на него свои прекрасные глазки. – Так она на самом деле существует? Невероятно! Я читала о ней в истории, но не думала, что она реальна.
- Поверь мне, сестричка, она реальна. На личном опыте проверено.
- Ты был там? – благоговейно прошептала она. – Расскажи.
- А что рассказывать? Затхлое местечко, которое охраняет Василиск.
- Шутишь?
- А какой толк? Стражем на самом деле является Король змей, только я так и не понял, что он охраняет.
- Может, личный кабинет Слизерина? – предположила она. Ее глаза уже устремились в это полное загадок место. Как же ей уговорить брата прогуляться туда? Дух исследователя и гриффиндорца – это убойная смесь, особенно, если они смешаны в крови Поттера.
- Я не знаю. И знать не хочу. Если Лонгботом там не побывал, значит, Змея все еще жива, а спускаться вниз, знаешь ли, равняется самоубийству.
- Значит, она внизу, - улыбнулась Ронни. – Где-то в подземельях?
- Послушай, даже не смей заниматься ее поисками. Ты меня поняла? Не хватало только выпустить эту тварь на волю. Если ты попадешься ей на глаза, то родители еще смогут тебя похоронить, если найдут, конечно, а если окажешься нашпигованной на один из зубчиков, то они смогут прочитать о твоей смерти только из газеты в некрологе.
- Гарри, успокойся, я не собираюсь искать его, - попыталась успокоить его сестра.
- Лжешь, - с его уст сорвалось шипение, отчего она на миг отпрянула. – Я же вижу твои мысли. Они у тебя на лбу написаны. Как бы найти легендарную комнату? Чего ты в ней забыла?
- Я… я… Гарри, что с тобой? Остынь.
- Не пройдет, сестренка. Выкладывай все на чистоту.
- Я не могу... Это сложно объяснить... Меня словно тянет туда. Сама знаю, что звучит это диковато. Только мне от этого осознания не легче. Там словно кто-то есть. Кто-то, кто зовет меня... Понимаешь?
Гарри странно на нее посмотрел. Что же мог сделать Риддл, чтобы у нее появилась тяга? Нужно будет узнать это у кого-нибудь. Он кивнул в знак согласия. Вероника сразу заметно расслабилась.
- Гарри, ты меня измотал своим напором. Теперь твоя очередь отвечать мне на вопросы.
- Эх, ладно. Давай. Только мы еще не закрыли эту тему. Я подумаю над вопросами, а потом мы снова заведем разговор. Хорошо?
- Ага, - легкомысленно согласилась девушка. Ей было плевать на то, что будет потом, сейчас она могла узнать новую информацию. – Ты рассказал мне в общих чертах о своей учебе, только вот седьмой курс упустил из виду. Расскажи мне о нем. Что там произошло?
- Давай что-нибудь другое, - Гарри потер виски. Он ненавидел рассказывать об этом курсе.
- Ну, уж нет, так не честно. Я рассказала тебе то, что ты просил, не смотря на то, что кое-какие моменты причиняют мне боль. Ты же стараешься уйти от слова.
- Ладно. Только не заводись. С седьмым курсом мне особо не повезло. Я хочу сказать, что каждый год со мной что-то случалось, но в этот год столько всего навалилось: мир был на грани войны, как и Лонгботом, я был основной целью Лорда...
- Почему?
- Мы уже говорили об этом. Помнишь.
- Да-да. Меньше знаешь – крепче спишь. Ладно, что было еще?
- Лорд убил моего любимого человека, друга обрек на вечное существование. Друзья, с которыми мы прошли все испытания с первого курса, меня предали. Что еще я могу рассказать о том времени? Началась война. Я бы даже назвал это бойней. Пожиратели вырезали людей семьями, домами. Первыми, конечно же, были те, кого я знал в маггловском мире: мои родственнички, бывшие одноклассники. В конце концов, я убил Лорда. Но я стал кем-то вроде изгоя. Мои бывшие друзья и помощники отводили при встрече глаза. Для них я оставался предателем... – Гарри замолчал на время, с головой погружаясь в те переживания, что вызывали воспоминания об этом проклятом годе.
- Прости. Я думаю, так не должно быть, - с грустью проговорила она.
- Как не должно быть? – устало спросил Гарри. Он чувствовал себя как выжатый лимон. Давно он уже не раскрывал душу пред малознакомыми людьми. Конечно, он уже упоминал об этом всем на первом его допросе по прибытию в этот мир. Но тогда эмоции подавлялись зельем, а теперь он сам раскрыл душу.
- Чтобы столько несчастий выпадало на долю одного человека. Если правду говорить, то мне тебя очень жаль.
- Не стоит, Вероника, - Гарри протянул руки и сжал ее маленькие ладошки.
Если бы не их неестественная схожесть, можно было бы подумать, что это сидит и воркует влюбленная парочка. Переплетенные пальцы рук, непрерывный зрительный контакт...
- Как ты можешь быть спокоен? Я бы на твоем месте давно уже сломалась.
- Тогда, на последнем курсе, я почти сломался. Только мне не позволили этого сделать. – Гарри смахнул с ее щек соленые хрусталики слез, а на губах заиграла еле заметная улыбка. – Вытащили с края бездны.
- Кто это был? – вновь заинтересовалась разговором Ронни.
- Пойдем, пройдемся? – Гарри поднялся со своего места.
- Ты опять не отвечаешь на мой вопрос! – надулась гриффиндорка и сложила руки на груди. – Нельзя же все хранить внутри себя! У того, кто пытается нести весь мир на плечах, сначала ломается спина, а потом ломается душа! Тебя уже достаточно покорежило. Ты ждешь, пока душа уже не сможет вмещать все те вещи, что ты держишь глубоко внутри?!
- Прекрати, - вздохнул Гарри и подошел к ее стулу, чтобы помочь подняться.
- Вот видишь, ты опять отнекиваешься. Почему ты не хочешь мне рассказать? Ты же знаешь, что кроме меня об этом никто не узнает!
- В кого ты такая упертая?! – он закатил глаза к небу. – Пошли уже. Возможно, я кое-что и расскажу.
Девушка от этой новости быстренько подскочила. Взяв предложенную руку брата, они, расплатившись, вышли из кафе. Медленным шагом они шли по улице, глядя вперед. Там виднелась Визжащая хижина. Гарри специально вел туда сестру. Раз уж он и решил что-то рассказать, то хотелось бы, чтобы посторонние его не слышали.
- Знаешь, я здесь впервые повстречал Сириуса. Это было на моем третьем курсе. Тогда я совершил колоссальную ошибку, не дав им с Ремусом убить Петтигрю. Из-за этой ошибки поплатился мир.
- Почему? – тихо спросила Вероника. Он еще никогда не говорил об этом.
- Именно Петтигрю провел тот ритуал, что позволил Лорду возродиться после его падения. Прах отца, плоть слуги и кровь врага.
- Но ты же не знал, к чему приведет твое милосердие. В этом нет ничьей вины.
- Мои старые знакомые так не считали. Я знаю, им нужно было хоть кого обвинить в тех смертях, что случились с их близкими. Только мне от этого было хуже некуда.
- Так все же, кто тебя спас от грозящего безумия? – спросила она, когда Гарри замолк.
- Мне помог Северус.
- Шутишь?! Наш Снейп сильно отличается от вашего?
- Нет. Мне даже кажется, что «наш» Северус был более язвительный и… строгим, что ли.
- Обалдеть. А в твоем мире он нормально к тебе относился?
- В том-то и вся фишка, сестренка. Он терпеть не мог все, что связано с семьей Поттеров. Но потом все изменилось. Я сблизился с одним человеком, который был ему очень дорог, и со временем мы смогли найти общий язык, а позже и сдружиться.
- С ума сойти, - она покачала головой. – С кем же нужно было сблизиться, чтобы сдружиться со Снейпом?!
- С Драко. Драко Малфоем.
Вероника в упор посмотрела на брата. Мимо нее не прошла та горечь, с которой он произнес имя. Она видела с какой болью ее брат смотрел на Малфоя. Потом это как-то прошло, и она не придала этому особого значения, но сейчас... Как же она могла не заметить этого сразу!?
- Гарри, а какие отношения были у тебя с Малфоем? – осторожно, но в лоб спросила она.
- Что? – вынырнул он из своих дум.
- Какие отношения связывали тебя с Малфоем? – терпеливо повторила она.
- С чего ты взяла, что нас что-то связывало? – холодно спросил он. Он не собирался разговаривать на эту тему. Ни с кем.
- Я же вижу, каким холодным и отчужденным ты становишься, когда он поблизости или кто-то заводит о нем разговор. – Мягко проговорила она.
- Ты слишком наблюдательна для своего возраста, - едко заметил он. – Девушкам твоих лет положено интересоваться модой и юношами.
- А в твоем – девушками. Что же ты все один, да один? – не менее едко парировала она. – К тебе уже подходили девушки с предложениями сходить в Хогсмид или просто погулять, но ты им отказал и предложил мне прогуляться. Почему ты отказал Лив? Ты ей очень понравился, - заметила Вероника.
Гарри сложил руки на груди, облокотился на заборчик и внимательно посмотрел на девушку перед ним. Говорить или нет? А вдруг Поттеры отвернуться от него? Что он тогда будет делать? Нет, он знал, что будет делать в таком случае, но все же ему хотелось быть ближе к Драко и Северусу. Он решительно посмотрел на сестру. Он сможет. Сейчас он проверит, бывают ли в семье Поттеров бастарды.
- Я отказал Лив, потому что она меня не интересует.
- Ты уже кого-то присмотрел? С какого она факультета? Я ее знаю?
Гарри совсем забыл о еще одном свойстве школьниц. Сплетни.
- Ты не поняла, - вся поза Гарри выражала полную расслабленность, но никому не было известно, как он напряжен внутренне. – Меня не интересуют девушки. Я предпочитаю однополые отношения.
- Но… но… - Ронни никак не могла подобрать слов, чтобы выразить все, что она думает. Ее брат – гей? Этого же просто не может быть!
- Ну почему же не может? – спросил Гарри с ноткой смеха в голосе, хоть внутри все кипело.
- Я сказала это вслух? – жалобно спросила она. – Черт. Я не это имела в виду… То есть я хочу сказать…
- Что ты ненавидишь тех, кто хоть как-то выделяется из массы? – начал наступление Гарри. Вот сейчас он и выяснит, какая хорошая у него сестра.
- Нет, - со слезами в голосе ответила она. Почему же Гарри так плохо думает о ней? Она же ему ничего не сказала и не сделала.
- Ненавидишь тех, кто предпочитает однополые отношения?
- Нет, - тихо и со страхом.
Гарри и сам не заметил, как перешел на рычание. Он уже мало, что соображал. Да и вся человечность постепенно уходила. В глазах то и дело появлялась ледяная радужка, и проносился маленький ураган. От него волнами исходила сила Гарпии.
Ронни, смотрящая на брата, с ужасом осознала, что этот ветер, появившийся, казалось бы, из ниоткуда, исходит из него.
- Нет! – крикнула она и кинулась на шею разъяренного юноши. – Почему ты думаешь, что я отвернусь от тебя только потому, что ты гей? – горячо зашептала она ему на ухо, время от времени глядя в глаза, чтобы увидеть, как тает лед и утихает Ветер. – Ты же не думаешь, что мы откажемся от тебя из-за этого? – она всхлипнула и почувствовала, как сильные руки прижали ее к телу.
Гарри опустил лицо в густые волосы сестры и с облегчением вздохнул. Не смотря ни на что, у него останется семья.
- Прости, прошептал он ей в макушку. – Просто именно так поступили со мной в моем мире. Отвернулись.
- Неужели ты все еще не понял, что мы почти все другие? К тому же, в нашей семье, насколько я знаю, не было бастардов.
- Теперь и я об этом знаю, - вздохнул Гарри и глянул на сестру. – Да ты замерзла! Что же не сказала? Пошли скорей в школу.
Он отступил от нее на шаг, чтобы пойти по тропинке, ведущей к замку, но остановился. Его сестра, с посиневшими от холода губами и дрожащая всем телом, выглядела как маленький воробушек в лютый мороз. Гарри скинул с себя мантию и накинул ее на плечи сестры.
- Почему ты так замерзла? На улице еще не так холодно, - спросил Гарри, притянув к себе поближе девушку.
- Ты бы себя со стороны видел, - проворчала она, но все же прильнула к теплому телу. – Из тебя дул ледяной ветер. Не объяснишь? Я знаю, что сегодня итак слишком много вопросов задавала, но все же?
- Ты читала о нашей родословной?
- Да.
- Вспомни, шесть веков назад к нашей крови примешалась кровь Гарпий.
- Да, помню. Но сила Аэллоны проявлялась лишь раз в два столетия и лишь у тех, чья жизнь была похожа на ее. Последний раз она проявилась у Адриана Поттера в…
- Двести лет назад? – подсказал Гарри замешкавшейся сестре.
- Да, - с ужасом проговорила она. – Неужели, злодейка Судьба наделила тебя еще и дарами Гарпий?!
- Не правда ли, мне везет?
- Как ты можешь еще шутить с этим?! – воскликнула Ронни.
Она вообще не понимала брата. Установившаяся тишина, дала ей возможность все обдумать.
Итак, что она сегодня узнала? Ничего существенного. После этих разговоров на душе остался какой-то осадок. Гарри так и не ответил на ее вопрос об отношениях с Малфоем. Он постоянно ужом ускользает от разговор на тему о его любви. Раньше она просто ради интереса пыталась узнать, в кого влюблен Гарри. Теперь у нее есть ответ, только вот легче от этого знания не стало. Говорят, когда заживают раны от любви, эта любовь уже мертва. Только вот у Гарри эта рана начинает кровоточить, стоит Малфою появиться на горизонте. Гарри сразу заявил, что мосты между тем временем, той жизнью и этой сожжены. Ведь время тоже пролив, который разделяет острова и материк, но пересечь его может только один паром – память. Только она вроде корабля-призрака – если очень пожелаешь, чтобы он исчез, так он исчезнет. Ронни уже успела понять, что Гарри этого пожелал. Он захотел освободиться от прошлого. Только вот паром этот далеко не уплыл. Это заметно по той боли в его глазах. Это бремя всегда будет вместе с ее братом, как бы он не старался все забыть. Это не принесет ему пользы. Вечные скитания в прошлом могут сломать его. Конечно, он сильный, но у каждого есть предел. Но почему ей казалось, что для Гарри этот рубеж уже близко?

* * *

- Где тебя черти носят? – накинулась на Ронни Лив, как только она вошла в спальню.
- Я с Гарри гуляла, - отмахнулась она.
- Тебя искали, - мрачно заметила молодая Блэк.
- Давно? – Ронни резко села на кровати, куда успела удобно улечься.
- Часа два назад. Не нравится мне, что ты с ними так тесно общаешься. Это к добру не приведет.
- Поверь, Лив, я знаю, - Ронни, взглянула в взволнованные глаза подруги и убежала. Нужно было действовать как можно скорей.

* * *

- Привет, - поприветствовал Гарри Блейза, спускаясь в гостиную.
Забини уже был там. Он пришел пораньше, чтобы все еще раз обдумать. Сегодня вместо похода в Хогсмид, он отправился прямиком в библиотеку. Он хотел проверить свои догадки. И оказался прав. Пришло время пробудиться силам Аэллоны, а это значит, что настало время темных дней. И вряд ли Волан-де-Морт будет основной причиной приближающегося Хаоса. Блейз уже связался со своей наставницей, чтобы сообщить, что в школе появился потомок Смерти. Оставалось только ждать.
- Привет. Хорошо прогулялся?
- Да, нормально. Но у нас с Ронни до сих пор есть несглаженные углы. Уж слишком в разных мы росли условиях.
- А в чем отличие? – заинтересованно спросил Блейз.
- К чему такой интерес к моей персоне? – холодно спросил Гарри и сел в кресло напротив слизеринца.
- Я пытаюсь понять, - пожал тот плечами.
- Что же тебе даст знание моей прошлой жизни? – все тот же холод в голосе, способный заморозить любую надежду.
- Твоя сущность очень опасна, поэтому тебя найдут Гарпии, чтобы проверить.
- Проверить что? – теперь уже заинтересовался Гарри.
- Безопасен ли ты.
- А если нет? Что мне они сделают? – Гарри подался вперед в кресле, отчего Блейз вжался в спинку кресла.
Эти странные глаза... Что в них неправильно? Чем они отличаются от глаз обычной Гарпии? Непонятно. Но они пугают. Внутри них постоянно, казалось, бушует ветер. А еще этот странный их блеск...
- Я не знаю, - тихо ответил Блейз.
Ему сейчас было плевать, что он выглядит как пугливая девчонка. Единственное, чего хотелось – чтобы этот ледяной зеленый взгляд перестал всматриваться в душу.
- Когда они явятся?
- Еще не знаю.
- Хорошо. Поставь меня в известность, как только они прибудут. Ты хотел поговорить, - напомнил Гарри. – Говори.
- Да, хотел, - отстраненно проговорил Блейз.
- Так в чем дело? – поторопил его Гарри. Сегодня был тяжелый день, и он хотел бы поскорее забраться в кровать и отдохнуть.
- Давай выпьем? А потом я все расскажу.
Гарри подозрительно на него посмотрел, но все же согласился. Он был уверен, что тот что-то задумал. Только что? К сожалению, вскоре он сам все выяснил.
- Ты знаешь, мне не дает спокойствия то, что тебя закинуло в другой мир. Этот поворот действия заклинания не вписывается в мои знания магии, – начал говорить Блейз, когда они сделали по первому глотку красного вина, специально припасенного для этого случая.
- Что же тебя так волнует? – миролюбиво спросил Гарри, задумчиво глядя на фужер в руках. Какое странное вино…
- Мне стали известны некоторые события твоей прошлой жизни. Не расскажешь мне о ней?
- Зачем?
- Я хочу знать, - пожал тот плечами.
- Я повторяю: зачем? – холодно проговорил Гарри, пробиваясь сквозь дымку неги, охватившую все сознание.
- Чтобы не наделать ошибок в общении с тобой, - ответил Блейз. Сейчас главное не ошибиться.
Гарри вслушивался в убаюкивающий голос собеседника. Разум постепенно сдавал свои позиции, уступая свое место тому непонятному, что просило, заставляло слушать и отвечать Забини.
- Расскажи мне, - ласково, по-дружески.
- О чем?
- Что тебя связывало с Темным Лордом?
Гарри попытался сопротивляться этой неги, но все безуспешно. Слишком поздно для заднего хода.
- Месть.
- За что? – заинтересовался Блейз, вспомнив пустой взгляд, устремленный в потолок.
- Он убил моих родителей, любимого, погубил мою жизнь...
Никакие попытки сопротивления не приводили к нужному результату. Он понимал вопросы, понимал, что не хочет и не должен отвечать, но что-то заставляло произносить слова, складывающиеся в предложения.
- Любимого?
- Да.
- Кто он?
- Драко Малфой.
Блейз чуть было с кресла не свалился. Вот тебе на. Интересный поворот событий. Драко Малфой – гей? Быть такого не может. У него скоро свадьба. Ух, что же будет, когда Поттер об этом узнает!
- В этом мире он тебе так же небезразличен?
- Тот, кого ты по настоящему когда-то любил, уже никогда не будет тебе безразличен. У любви есть зубы, причем очень острые, и она кусается. Любовь наносит раны, которые не заживают никогда, и никакими словами невозможно заставить эти раны затянуться.
Блейз задумался над этими словами, произнесенными не по своей воле, но несущие в себе мудрость. И в самом деле, в этом противоречии есть истина: когда заживают раны от любви, сама любовь уже мертва.
- Почему Лорд убил Драко?
- Он был предателем. Шпионом Дамблдора.
Вот уж чего не ожидал Блейз, так это того, что Драко может пойти против воли отца и переметнуться на другую сторону.
- А ты был на чьей стороне?
- Я был на своей стороне. Никто и никогда не будет мной повелевать. Никому не под силу подчинить Смерть...
Блейзу от этих слов стало жутко. Значит, Поттер – темная лошадка. Неизвестно, как он поведет себя, если начнется открытая война. Это опасно. Блейз понял, нужно заканчивать разговор, потому что взгляд его собеседника становился все более осмысленным. Неизвестно, что будет, если тот поймет, что он с ним сделал. А желания у Блейза это проверять не было, поэтому они вскоре разошлись по кроватям.

* * *

Блейз собирался идти на завтрак. Сегодня была суббота, поэтому гостиная еще пустовала. Все отсыпались за прошедшую неделю. Он медленно спустился и направился к выходу из гостиной. Не успел он открыть проход, как его с силой впечатали в стену. Резко развернувшись, он хотел уже высказать все, что думает о том человеке, кто это сделал, но слова так и замерли на его устах. Он со страхом смотрел в глаза Поттера, в которых бушевал шторм, несший смерть. Тут по сознанию пришелся ментальный удар со стороны природы. Ее любимое дитя было в ярости, а значит, и она разбушевалась не на шутку. Быстрый взгляд в наколдованное окно подтвердил его предположения. Солнечное ясное небо заволокло тяжелыми грозовыми тучами. Беспрерывно били молнии, и гремел гром. Ветер ломал деревья на опушке леса. Потоки ледяного дождя загоняли ранних пташек обратно в замок.
- Ты опоил меня, - прошипел Гарри, приближая лицо к лицу другого слизеринца.
Блейз почувствовал, как внутри все переворачивается. В его голове творилось что-то невообразимое: мысли путались, причиняя боль, мелькали все самые ужасные события прошлого, которые он так старался забыть. Самое страшное, что испытывал Блейз в своей жизни, происходило сейчас. Ему казалось, что душа отеляется от тела, что она вот-вот покинет его. Только сейчас он осознал, что вчерашнее любопытство может его оставить без души. Неужели сила Аэллоны сейчас обрушится на него и оставит после себя лишь пустую оболочку?
Вдруг окна в гостиной распахнулись, и туда влетел вихрь. Блейз с нескрываемым облегчением вздохнул, когда ветер приобрел физическую форму его наставницы. Она резко подскочила к Поттеру и, схватив того за локоть, исчезла в новом порыве ветра.
Блейз медленно сполз по стенке. Он чудом остался жив. Если бы не его наставница, он сейчас был бы мертв. Его всего трясло, и он не мог унять эту дрожь. За окном все постепенно успокаивалось: сначала прекратился дождь, потом ветер разогнал тучи, и вновь вышло солнце. Осторожно поднявшись с пола, он пересел в кресло у камина, стараясь хоть немного успокоиться. Сердце бешено колотилось в груди, что дышать становилось трудно. В таком состоянии его и застал его друг детства – Эдриан.

* * *

Гарри почувствовал шероховатую поверхность дерева у себя за спиной. Он огляделся и увидел, что находится неподалеку от какого-то селения в лесу. Рядом стоит женщина, настороженно глядя на него. Он посмотрел ей в глаза и получил ответ, где он находится. Деревня Гарпий. Гарри усмехнулся и с некой насмешкой произнес:
- Приветствую тебя, мадам Изида.
- Но… - женщина явно была ошарашена. Она хотела что-то сказать, но Гарри не дал ей этого сделать. Приложив палец к губам, он дал ей понять, чтобы молчала.
- У нас еще есть о чем поговорить. Более важном. Не так ли?
Женщина внимательно на него посмотрела. Да, им много о чем нужно поговорить.

22:53 

Mykyeytsh
A A A A
Размер шрифта:
Цвет текста:
Цвет фона:
Глава 2. Жизнь с чистого листа


Дорогие читатели, прошу прощения за долгое отсутствие проды. Мы с подругой переехали, а на новой квартире Интернет пока не проведен. На Интернет-кафе времени не было, т.к. помимо работы у меня была сессия. Сейчас я на какое-то время осела у родителей, поэтому продолжение будет выкладываться регулярно. Что ж, приятного прочтения.
P.S. Надеюсь на ваши отзывы.




Все связано в Мире;
Но если связь – это звенья цепи,
То видимой связи здесь нет.

Человек, лишенный Стези,
Подобен веретену с отломленным острием,
Уснувшему в снегах своих снов,
Хотя его тело не лишено движения.

Обретший стезю –
Кажется мертвым среди живых,
Для него нет своего и чужого,
Но он поистине живой среди мертвых;

И ветры поют ему:

Земля и небо
Не больше,
Чем просто ТЫ...


... Что такое Вечность? Это глаза, в которых отражается Небо. Это небо, которое смотрит в твои глаза. И кажется, будто стоишь на берегу бескрайнего Океана... Ты привык, что все на Свете имеет свое начало и свой конец. Здесь же конца нет... На самом деле – нет и начала, просто ты привык смотреть на Мир из оконца своего собственного узилища, мерить расстояния от собственного крыльца, от ступени, на которой стоишь...
... И ты поднимаешь к Небу руки, чтобы соединить Его с Землей, как вдруг понимаешь: единственное, что разделяет Их, это ты сам.
... И ты вглядываешься в Безымянную пустоту прозрачной Небесной сини, где не на чем остановить взгляд, и видишь Его Лик, что обращен к тебе – к самому твоему Сердцу. Ты читаешь в Его глазах Любовь и чувствуешь, как пламень ответной Любви распахивает твою грудь навстречу Неизведанному, навстречу Вечности...
Именно из нее – из Вечности ты ткнешь полотно своего времени. И ты говоришь себе: «Мне дано прожить Жизнь»... А после – Жизнь отражается в твоих глазах, как облака плывут по небу, как солнце прячется в кронах деревьев, как растет трава на обочине дороги... Дороги, ведущей из Вечности в Вечность...
... И небо смотрит в твои глаза. И небо смотрит твоими глазами. Безмолвно смотрит в Вечность...


Гарри резко открыл глаза. Этот сон снова явился ему. Видимо он слишком переутомился, раз Природа решила снова дать ему шанс заглянуть в неизведанные грани реальности. Сегодня, хотя точнее, наверное, вчера вечером, он вместе с Джеймсом Поттером и Сириусом Блэком приехал в семейное поместье Поттеров. Сказать, что он нервничал из-за предстоящего знакомства с матерью, значит, ничего не сказать. Когда он увидел Лилию Поттер, то чуть было не потерял сознание от переизбытка чувств. В голове никак не могли уложиться два разных образа одной женщины. Матери. Возникло ощущение, что поблизости находится дементор. Он смотрел на идущую к ним Лили, а слышал крики Его мамы, умоляющей Волан-де-Морта не убивать его.
- Джеймс? Я думала, ты сегодня задержишься на собрании. Что-то случилось? Кого ты привел? – подошедшая Лилия чмокнула мужа в щеку и сразу стала осыпать его вопросами.
- Дорогая, познакомься с нашим сыном – Гарольдом Джеймсом Поттером, - с немногой иронией произнес глава семейства.
- Но... – Лили поначалу растерялась, но потом сразу взяла мужа в оборот.
В итоге, оставшийся вечер они вчетвером провели в столовой. Сначала Джеймс ввел жену в курс дела, а потом уже Гарри рассказывал о своей жизни. Но рассказывал он только то, что было не так больно вспоминать. Немного о детстве до школы, немного о школьной жизни до седьмого курса, о жизни после окончания войны. К концу его истории трое взрослых магов смотрели на него с нескрываемым сочувствием. Только этого ему не хватало!
- Не стоит меня жалеть, - мягко попросил он, убирая весь лед из голоса, что чуть было, не прорвался наружу. – Здесь я начну жизнь с начала. Жизнь, где все близкие мне люди живы. В этой жизни не должно быть места прошлому.
Казалось бы, маги поняли его. По крайней мере, они не смотрели на него так откровенно жалостливо, словно ему только что сообщили, что он болен, и жить осталось считанные месяцы. Лишь во взгляде Лили сквозила печаль, хоть она и старалась всеми силами ее скрыть. Но Гарри ее понимал. Женщины всегда воспринимают все более остро. Они всегда более эмоциональны.

Гарри улыбнулся своим мыслям и перевернулся на спину, уставившись задумчивым взглядом в потолок. Здесь он вновь обретет свой Дом. Он, наконец, приобрел семью.
Повернув голову на бок, он устремил взгляд в приоткрытое окно. Казалось бы, жизнь начинает налаживаться. У него появились родители. Даже сестра! Но нужна ли ему жизнь, где нет Драко? Нет. Не нужна. Хоть Северус и сказал, что в этом мире он жив, Гарри был уверен, что этот Драко… другой.
Перевернувшись на бок, Гарри с болезненными слезами стал наблюдать, как барабанит дождь по подоконнику. У него было одно препятствие. К сожалению, непреодолимое. Если Драко Малфой в этом мире окажется натуралом, то для него все потеряно. Он даже не знал, что лучше: знать, что Драко мертв или то, что Драко другой. В одном случае Гарри знал, что не может прикоснуться к любимому не по своей или его воле, а в другом – что он попросту не имеет на это действо права. Это же так сложно быть рядом с любимым человеком и осознавать, что он никогда не будет твоим! У него было несколько знакомых, которые не отступились от своих взглядов на мир, несмотря на то, что заинтересованные в них личности раньше никогда не встречали преград в этом плане. На свете много гомофобов, которые портят всю жизнь тем, кто отличается от них сексуальными предпочтениями. Гарри лично был знаком с такими людьми. Рон и Гермиона отвернулись от него, узнав, что он предпочитает девушкам парней, и постарались сделать его жизнь невыносимой. И все это после стольких лет дружбы! Они отвернулись от него, когда убили Драко, и он был не в состоянии защитить себя. И лишь один человек смог ему помочь. Человек, которого обрекли на вечную жизнь. Какого это жить вечно, видя, как перед глазами проходят целые поколения? Какого это чувствовать нескончаемую жизнь вину оттого, что не смог уберечь близкого тебе человека? Гарри это не знал. Но знал, что его другу из ТОГО мира только предстоит это узнать. Северус Снейп остался ТАМ один, чтобы перенести все испытания, которые подкинет ему Судьба. Совсем один. Гарри знал, какого это. Остаться одному. Теперь он снова будет видеть Северуса, но он будет видеть в нем человека, не обреченного на вечное существование, а простого профессора. Каждый урок будет для него пыткой. Он был уверен в этом. Сегодня, видя Сириуса, он не мог отделаться от ощущения… неправильности. Этот человек умер. Для Гарри сложно было видеть живого крестного и понимать, что это совсем другой человек. Что же будет на уроках? Сириуса он знал несколько лет, но ему было сложно общаться с ним, а Северус стал для него единственным родным человеком в том мире. Как же будет сложно привыкнуть к тому, что все люди в этом мире другие! Но он справится. Всегда справлялся.
А еще ему не давал покоя сон. Он уже давно не видел их. Нет, это были не просто сны, что снятся любому человеку. Эти сны были его даром и его проклятием. Когда они только-только начали появляться, он не мог понять что это и опасался ложиться спать. Но потом он разобрался. Понял, что Сны приходят не только ночью, а в определенные моменты жизни. Гермиона, пребывающая тогда в полном неведении относительно его сексуальной ориентации, посоветовала ему изучить Древо рода Поттеров. Он так и поступил. В библиотеке нашелся старинный том, где были описаны все родословный чистокровных семей. Джеймс Поттер был из чистокровной старинной семьи, поэтому Гарри смог найти интересующую информацию о своей семье. Только вот он не знал, радоваться ему или убиваться по поводу открытия. Он оказался потомком Гарпии. В магическое наследие он получил Дары. Но временами свои сны Гарри считал своим Проклятием. В самом начале, когда он еще не научился управлять собой, когда входил в транс, он боялся бодрствовать. Видения с участием Темного Лорда были куда более спокойными, нежели эти. Тут, казалось, сама Природа показывала ему знаки Судьбы. Они и предупредила его о будущем чувстве к Драко...

... Он тогда спал, поэтому ничего страшного не произошло. Он увидел себя у обрыва какой-то скалы. Кругом – ни души. Только видны горы, скалы и потоки ветра, несущие облака. Все было таким умиротворенным. Гарри даже залюбовался красотой вида плывущих облаков. Странно только, что все было нежного сиреневого цвета... Вдруг из ниоткуда появились лебеди. Создавалось впечатление, что они тоже плывут по небу. В самом же деле, природа неуловимо для глаз изменилась. Теперь Гарри стоял на берегу пруда, расположенного, судя по всему, в глубине леса. Он присел на зеленую травку и стал любоваться открывшимся видом. К воде то и дело выходили на водопой животные. Но все же больше всего внимания притягивала пара лебедей. Они были вместе, несмотря на то, что был такими разными. Белый и черный...

Перед ночью, когда Гарри узнал о смерти Драко, он задремал в кресле у камина в спальне старосты Слизерина. В их с Драко спальне.

... Он снова стоял на том берегу. Только вот природа не была умиротворенной как в прошлый раз. Бушевали ветры, сгибая деревья. Птицы стаями покидали свои места и улетали в другие места, предчувствуя беду. Из глубины леса доносился вой волков. Словно они кого-то оплакивали… Мимо Гарри пробегали звери, также покидая свои дома. Все они предчувствовали беду. И лишь двое оставались на своих местах. По воде все так же кружила пара лебедей. Нет, кружил только черный. Белый лежал на водной поверхности. Черный лебедь выводил круги вокруг своей пары, то и дело утыкаясь мордой в мертвое тело белого. Вдруг он резко остановился и осмысленным взглядом глянул на приземлившегося на бревно коршуна. Гарри не мог понять, что это за коршун: то ли он белый, окутанный черной дымкой, то ли черный, прикрытый вуалью света. Глаза лебедя блеснули красным огнем, когда он поплыл по направлению к чужаку. Игра света?
Гарри не смог увидеть, что произошло, потому что природа вновь сменила декорации. Он стоял на скале, а вокруг царил Хаос. Небо было багровых тонов. По-прежнему бушевали ветра. Глянув вниз, Гарри увидел тот лес. Все полыхало пламенем. Он тогда не ошибся, предположив, что пруд находится в глуши леса. Отсюда все было прекрасно видно. На его поверхности виднелось белое тельце, а рядом – черное. Один не смог жить без своей пары. Тело виновного в смерти коршуна покоилось на бревне, когда в воду рухнуло горящее дерево, заставляя волны накрыть погибших...

Проснувшись, Гарри нетвердой походкой пошел на прогулку по замку, как он делал обычно, когда Драко задерживался. Проходя мимо комнат профессора Снейпа, он пораженно замер, услышав из-за приоткрытой двери знакомый голос, приглушенный сдерживаемыми рыданиями. Он осторожно заглянул в комнату и увидел сидящего на полу Северуса, прижимающего к себе тело и что-то неразборчиво говорящего. Профессор раскачивался взад-вперед, поэтому Гарри, к своему ужасу, смог рассмотреть серебристые локоны, упавшие на пол. Он словно в трансе вошел в комнату и подошел к профессору. От вида лежащего тела его колени подогнулись, и он рухнул около профессора. Дрожащей рукой он отвел прядь серебристых волос, пропитанную кровью, с лица мертвого человека... Он просто не смог сдержаться... ЕГО Драко был мертв. Гарри, не в силах совладать с собой, завыл в голос. Словно те волки из видения... Он с силой обхватил голову руками и горько заплакал, выражая всю свою боль от утраты тем животным криком, что рвался из глотки. Он не помнил, что тогда было дальше. Он только и повторял словно мантру одно слово. «Драко». На следующий день он очнулся в лазарете, где провел все время до самых похорон.

Под мерный стук капель дождя Гарри заснул с тяжелыми мыслями. Что принесет ему этот мир? Новое море горя? Или все же Судьба над ним сжалится и подарит хоть немного счастья? Как говорится, все может быть...

* * *

Казалось, день, когда Гарри стоило появиться в школе, наступил так неожиданно быстро. Ему дали всего несколько дней, чтобы освоиться в новом мире, а потом собирались представить обществу. С начала учебного года прошла лишь неделя, и он сможет, как решил директор, влиться в коллектив. Чем ближе становился этот день, тем мрачней становился Гарри. На попытки, приехавшей на выходные, сестры расшевелить его, он не реагировал. Дело было даже не в том, что он боялся предстоящих встреч. Конечно, он жаждал их, но он попросту не знал, как вести себя со знакомыми до боли людьми.
«На месте разберемся» - таково было решение, принятое Гарри.
И вот, вещи собраны. Дети Поттеров готовы к отправке в школу.
Стоит отметить, что Гарри очень сильно сдружился с сестрой. Все свободное время они проводили вместе, узнавая друг друга. Теперь они точно стали как настоящие близнецы, даже переняли некоторые привычки. Это же подтвердил и директор, прибывший к ним с порталом.

* * *

Блейз Забини сидел за столом и скучающим взором окидывал первокурсников. Эти малыши испуганно жались друг к другу, глядя расширившимися глазами вокруг. Прошла уже неделя, а они все никак не привыкнут к окружающим их чудесам. С трудом верилось, что когда-то он и сам был таким. Эх, как же давно это было. Целых шесть лет назад. И вот последний год перед вступлением во взрослую жизнь. Директор стал произносить утреннюю речь, но Блейз даже не подумал прислушаться, погруженный в свои мысли. Но тут в Большой зал вступил незнакомый ему парень. Сидящая рядом Милисента, пояснила ему, что это новенький, который сейчас должен пройти распределение. Но Блейз ее уже не слушал. Все мысли были сосредоточены на незнакомце. В нем ощущалось что-то… родное. Как такое может быть? Незнакомец спокойно, не обращая внимания на направленные на него взгляды, шествовал к табурету с Распределительной шляпой. Такое ощущение, будто он привык к такому повышенному вниманию. Хотя, с его-то внешностью это и не удивительно. Он был красив. Красив захватывающей дух красотой, мужественной красотой, но как-то на грани мужественности и женственности. Не андрогинной, но близкой к этому. Зато, когда он шел, движения его были чисто мужскими, хоть и грациозными, будто он двигался под слышную только ему музыку, но походка, покачивания плеч – женщины так не ходят.
- Дорогие ученики, позвольте представить вам Гарольда Поттера... Сейчас он пройдет распределение и продолжит обучение на седьмом курсе в одном из факультетов. Мистер Поттер, прошу вас, наденьте шляпу на голову, и она распределит вас туда, куда вам стоит попасть, - директор, произнося эту речь, старался не выдать своего сомнения. В голове до сих пор кричал голос, что он совершает ошибку. Что этот мальчишка и есть та грандиозная ошибка, которую ему как-то в юности предсказала гадалка. Ошибка, которая будет стоить ему жизни. Но директор отмахнулся тогда от пожилой женщины также как и сейчас отмахивался от внутреннего голоса. Ему не сможет помешать какой-то мальчишка. Силенок не хватит.

Гарри, гордо подняв голову, прошел к табурету. Всю дорогу он чувствовал на себе заинтересованные взгляды. Это ему было не в новинку, поэтому он и не обратил на них внимания. Директор уже рассказал их легенду. Он сказал, что Гарри – это сын Поттеров, живший в Германии вместе с теткой, но после семейной трагедии вынужденный переехать обратно в Англию, откуда пришлось уехать в трехлетнем возрасте из-за заболевания легких. Якобы там климат более подходящий для еще не окрепшего организма. Надев шляпу, Гарри стал ждать ее окончательное решение.
- Опять ты?
- Конечно. От меня не так просто избавиться. Не находите?
- Ты прав. И куда же мне отправить тебя на этот раз?
- Неважно. Решайте поскорей, уважаемая шляпка.
- Да, я была права в первом своем решении. Такой хитрый, талантливый… темный… Они просто не знают, кого собираются пригреть на груди...
- Но мы же им об этом не скажем?
- Конечно, нет... Но им бы следовало бы знать, что ты держишь в своей прекрасной головке... Кто бы мог подумать? СЛИЗЕРИН! – выкрикнула шляпа.
Стол Слизерина взорвался рукоплесканиями. Гарри поднялся и, взглянув на ухмыляющуюся сестру и ответив идентичной ухмылкой, проследовал на свое новое место. Заняв место, он осмотрелся. Ученики уже приступили к завтраку, но того, кого он искал, еще не было. Гарри стал медленно поглощать свой завтрак, не отрывая взгляда от входа в Большой зал, попутно отвечая на вопросы заинтересованных сокурсников.
Тут появился ОН.
Сердце припустило с удвоенной скоростью. Но постепенно весь трепет от предвкушения сошел на нет, а в голове и сердце остались лишь боль и пустота.
Гарри пустым взглядом смотрел, как Драко проходит мимо него, лишь заинтересованно окинув взглядом, и идет к своему месту рядом с Паркинстон. Сердце пропустило удар, а в голове взорвался фейерверк чувств и эмоций, когда ЕГО белокурый мальчишка, прежде чем приступить к завтраку, поцеловал этого… мопса. Но никто не заметил того, что в этот миг рухнули надежды одного человека. Человека, который сейчас мертвыми глазами смотрел в стену, и перед взором которого проплывало новое видение...

...Ты бежишь по пшеничному полю. Сердце разрывается от боли. Обессилев, ты падаешь среди моря желтых колосков.
На небе только-только появились звезды. Еще не стемнело, но уже скоро ночь вступит в свои права.
Сквозь слезы боли и отчаяния ты смотришь в небо и проклинаешь тех, кто так подло играет нашими жизнями. В душе вновь рождается пустота. Как тогда, когда умер Драко... Неужели, ты снова отказываешься от части своей души?! Ты же совсем перестанешь быть человеком!
Не слушая крики израненной души, ты безжалостно отсекаешь часть себя. Это совсем не больно. Только пустота снова когда-нибудь напомнит, что когда-то на ее месте были светлые чувства.
ТАМ с тобой не согласны... Холодный свет звезд меркнет. Некогда серебряные светила наполняются тьмой и дождем осыпаются на землю.
Ты же, лежа на земле, безразлично смотришь, как над головой проносятся черные кометы, оставляя за собой хвост Тьмы. Тебе это напоминает твое внутреннее состояние. Так же как рушится сейчас мироздание, рушится и твой внутренний мир.
Откуда-то налетел сильный ветер, и тебе приходится подняться. Колосья бьют не хуже хлыста. Воздушные потоки становятся все сильней, но ты не сгибаешь спину в их волю. Ты гордо шествуешь вперед. Наперекор Ветру. Наперекор Судьбе.
Впереди виднеется старый дуб. В голове мелькает мысль, что он совсем тут не к месту, но ты все же подходишь ближе.
Небо уже окутано черными грозовыми облаками. Кое-где вдали виднеются белые вспышки от мелькающих молний. Отовсюду раздается грохот грома. Кажется, даже Земля сотрясается от этого.
Вдруг молния ударяет в крону дерева. Твоему взгляду предстает огромное дерево, расколотое на две части. Какого же твое удивление, когда в расщелине мертвого дуба ты видишь распрямляющийся зеленый стебелек. Эта новая жизнь только-только зарождается, но какого же будет будущее, если она началась с разрушения? Тебе становится жалко это деревце, ведь оно так напоминает тебя. Вся твоя жизнь построена на разрушениях.
В небе вновь появляются просветы. Звездный дождь прекращается. Поднимаешь голову и видишь ЕГО лик. Он снова тебе улыбается...
Резко отворачиваешься и со злостью смотришь на дерево. Ты не хочешь, чтобы кто-то повторил твою жизнь. Пусть даже это будет какое-то дерево. С ненавистью протягиваешь руку и резким движением вырываешь неповинное растение, как вдруг...

- Успокойся, иначе твой ураган разнесет половину замка, - раздался голос, выведший Гарри из ведения, куда он угодил из-за сильного всплеска эмоций.
Поттер оторвал взгляд от стены и посмотрел на юношу, сидящего перед ним. Блейз Забини.
- Не понимаю о чем ты, - холодно ответил он.
Тот в ответ лишь хмыкнул, но под ледяным зеленым взглядом веселье испарилось.
- На первый раз я тебя прикрою, поэтому пока никто ничего не узнает. Но в следующий раз будешь выкручиваться сам, - Блейз замолчал и глянул на директора, спешащего к ним. - Когда я вернусь, нам нужно поговорить, - прошептал Забини, прежде чем Дамблдор дошел до их мест.
- Мистер Забини, пройдите ко мне в кабинет.
- Конечно, директор, - смиренно ответил тот и поднялся со своего места.
Гарри проводил его задумчивым взглядом. С чего бы это Слизеринец до мозга костей стал прикрывать ценой собственной шкуры незнакомого ему человека?
Но он не знал того, что смог почувствовать Блейз. Сам он, ментально находясь в другой реальности, не почувствовал, как содрогнулась природа. Он не почувствовал, как в лесу сильный ветер повалил несколько деревьев.
Гарри задумчиво посмотрел на свои руки. Единственное, что его сейчас занимало, кроме странного поведения слизеринца, так это зеленый отросток, крепко зажатый в руке.

* * *

Поздно вечером Блейз возвращался в гостиную Слизерина. Он только что от директора. Этот старый маразматик все утро читал ему лекции о том, что пора бы уже научиться держать себя в руках. Потом пришлось сходить на занятия и вновь тащиться к директору. Ну вот, весь день потерян! А ему еще нужно поговорить с новеньким. Этот юноша оказался куда более интересным, чем могло показаться на первый взгляд. Когда он впервые заглянул в эти прекрасные зеленые глаза, то сильно поразился: такие старые глаза не могут принадлежать молодому человеку! Эти изумрудные глаза повидали много страшных вещей. Это было заметно по той болезненной поволоке, что покрывала их. Прежде чем Природа содрогнулась от боли, исходящей от одного из ее детей, Блейз испугался до смерти. Зеленые глаза Поттера утратили свой цвет. На это время весь зрачок затянула белая пленка. Такие глаза бывают у входящих в транс Провидцев. А также у Гарпий во времена Видений. Но таких очень мало, кто имеет прямой контакт с Матерью-Природой. Когда же произошел первый болезненный удар по его сознанию из-за боли Природы, Блейз убедился в том, что перед ним сидит потомок Гарпии, имеющей связь с Матерью. Гарпии, связанной с мертвыми. Но этого просто не может быть! Последняя Гарпия, наделенная этим Даром, умерла несколько столетий назад. Поговаривают, что она не смогла перенести всего ужаса видений. Сила же ее, проявляется у потомков раз в несколько поколений, но она устрашающа. Блейз когда-то слышал от своей наставницы, что та Гарпия могла воскрешать мертвых...

- Я не думал, что кто-то еще не спит, - произнес Блейз и подошел к креслу у камина, в котором удобно расположился Гарри.
- Я не хочу спать. К тому же, ты хотел со мной переговорить, - спокойно и тихо ответил тот, так и не повернув лица к собеседнику.
- Хотел, - согласился Блейз и присел в соседнее кресло. – Для начала вопрос: кто ты такой? Ты же не Поттер.
- Я – Гарольд Джеймс Поттер. Можешь спросить у моих родителей: их ли я сынок, - ухмыльнулся Гарри.
- Но у Поттеров никогда не было в предках Гарпий! – заметил Блейз с некоторой истерической ноткой в голосе. Ему очень не нравился этот юноша. Может, из-за того, что он пугал его?
- Была. Но это было очень давно, поэтому мы не распространяемся на эту тему.
- Врешь! – резко прошипел Блейз, глядя в усталые зеленые глаза. – Я тоже сын Гарпии, поэтому знаю, что все детеныши еще с детства учатся контролировать себя. Ты наследник Аэллоны, но тебя не воспитывали. Этого просто не может быть.
- Ну почему же? – насмешливо спросил Гарри. Казалось, закипающий Слизеринец только забавлял его.
- Да, потому что Смерть никто из Гарпий не кинул бы на произвол Судьбы!
Эта фраза, брошенная в лицо бывшему гриффиндорцу, оказалась едва ли не роковой для неосторожного слизеринца. Совсем неожиданно в его сторону полетел маленький, но сильный вихрь силы, сбивший кресло. Приподнявшись с пола, Блейз со страхом глянул вверх и встретился с безжизненным взглядом другого юноши.
- Неужели ты думаешь, что я не знаю этого? – эту фразу Гарри буквально выдавил, превратив ее в шипение. – Да, я не получил должного воспитания. А знаешь почему? Потому то ни одна Гарпия не знала о моем существовании. Для народа богинь вихря я умер. Понимаешь?
- Нет. Я же чувствую тебя. Они бы тоже почувствовали, - Блейз стал медленно подниматься с пола, видя, что Поттер успокоился. – Почему тебя не почувствовали? – осторожно спросил он.
Лицо Гарри осталось надменным, прекрасным и на вид спокойным. Он долго молчал, перед тем как ответить:
- Меня закрыли от них.
Блейз продолжил вглядываться в его лицо. Какие странные эти зеленые глаза с расширившимся зрачком... Словно ночь растворилась в них. Он кажется молодым... Но что-то в глазах подсказывало ему, что мудрость накоплена в них в течение невозможно долгой череды страданий. Смоляные волосы контрастируют с мраморной бледностью кожи... Она такая становится только после долгого общения с Ветром... И бесконечная печаль во всем его облике.
- Спокойной ночи, Блейз.
Гарри резко развернулся и ушел в свою комнату, оставив сокурсника смотреть ему в след. Он и так много рассказал ему. Пусть подумает. Возможно, это единственный человек, который будет знать правду о нем.

После ухода Гарри, Блейз еще долго сидел в кресле, обдумывая все, что услышал и увидел сегодня. Он все еще был уверен, что ни у кого нет достаточно сил, чтобы закрыть от Гарпий их сородича, но он чувствовал, что Гарри говорил правду, произнося эти слова. Кто же на столько силен, чтобы его народ не почувствовал рождение Смерти?! Ответ был, только верить в него не хотелось.
Блейз никому не говорил, что в его силах заглядывать в прошлое. Некоторым доступно будущее, а ему прошлое. Сегодня, когда сила Поттера накрыла его, причиняя адскую боль, он смог увидеть то, что Гарри не показал даже профессору Снейпу, когда тот проверял его:
Блейз увидел комнату, оформленную в серебристо-зеленые тона. Посреди нее стояла огромная кровать, на которой было два молодых человека. Один из них лежал и смотрел в потолок, а другой заканчивал одеваться. На первого он сначала не обратил внимания, потому что второй оказался Гарри Поттером. Когда он встал, то Забини увидел кровь на его руках и одежде, которую он так неосторожно испачкал, пока одевался. Переведя взгляд на лежащего человека, он увидел то, что не заметил при первом взгляде. То, что мозг отказался ему показать. Повсюду была кровь. Этот человек лежал в луже собственной крови. Что же здесь произошло? Лязгнул метал и Блейз вновь посмотрел на Гарри. Тот стоял неподвижно над мертвым телом, правой рукой упираясь в грудь. Словно сердце его готово было остановиться.
- Вот и все... – прошептал он и вышел из комнаты, так же держась за сердце.

Сейчас, сидя в кресле у камина Блейз не мог понять, как такое могло произойти. Он знал того убитого человека. И он точно знал, что тот пребывает в полном здравии. Получается, он не ошибся в том, когда предположил, что этот юноша не Поттер. Нет, не так. Может он и Поттер, но Поттер не из этого мира. Это все объясняло, но также давало великое множество новых вопросов.
Утомленный этими мыслями, Блейз отправился спать. Завтра предстоит сложный день. Одна Защита с профессором Снейпом чего стоит!

В это же время Гарри лежал у себя в кровати и, бездумно глядя в потолок, проклинал весь мир.
Хотелось кричать… плакать… и смеяться. Он ведь снова жив... Ему дали еще один шанс... Будь оно все проклято! Он знал тогда на что идет, убивая Темного Лорда. Знал ведь, что в день посвящения тот связал их жизни. Умрет один – умрет другой. Он шел на это преднамеренно... Но нет же! Каким-то образом он тогда остался жив! Когда он снова решился отправиться вслед любимому, ему снова помешали! Теперь у него новая жизнь... Перед ним новый мир, идеальный мир... Почти... Никто за ним не охотится, родители живы, любимый жив... Казалось, он может, наконец, быть собой... Но нет... Этот мир, эти люди не смогут принять его настоящего... Они не поймут, как и тогда, да им это и не нужно, так же как и ему...
Сказано, что два величайших человеческих греха – гордыня и ненависть. Гарри же предпочитал думать о них как о двух величайших добродетелях. Отказаться от гордыни и ненависти – значит сказать, что ты изменился во благо мира. Вобрав их в себя, принять их – более достойно – это значит сказать, что мир должен измениться во благо твое.
Он был человеком гордым, и ненависти в нем было предостаточно. И отказываться от них он ни в коем случае не собирался. Сегодня, увидев лицо человека, которое было зеркальным отражением того, кого он любил… любит, ненависть, сжигавшая его сердце, всколыхнулась вновь. Он увидел в его глазах интерес, но там не было той любви, к которой он уже успел привыкнуть. И вряд ли она там появится вновь... Это другой мир... Здесь своя жизнь, не касающаяся его... Но скоро это будет исправлено... Он начинает жизнь с чистого листа, а значит, и история будет написана заново...

22:52 

Mykyeytsh
DOC ERAT IN FATIS (ТАК БЫЛО СУЖДЕНО)


ПЭЙРИНГ: ГП/ДМ
РЕЙТИНГ: PG
ЖАНР: AU, Angst
РАЗМЕР: макси или миди
СТАТУС: в работе
САММАРИ: Мир, в котором Гарри Поттер никогда не появлялся на свет. Мир, в котором Невилл Лонгботом является мальчиком-который-выжил. Одна ошибка в заклинании, и вновь встретятся Жизнь и Смерть, Добро и Зло, Свет и Тьма...
ПРИМЕЧАНИЕ: Фанфик начал писаться давно после прочтения фика «Серый» автора Liragium. Это произведение произвело на меня большое впечатление, поэтому не удивляйтесь, что встретите похожие моменты. Также хочу предупредить, что может встретиться цитата из произведений Лорел Гамильтон или Стивена Кинга. Так как это СЛЭШ, то присутствует ООС персонажей.



Семнадцатилетний Гарри Поттер стоял неподвижно, уставившись в пространство.
Недалеко проходили похороны его бывшего лучшего друга. Только он не ощущал даже отдаленного напоминания чувств, какие он испытывал от ЕГО потери.
Друзей у него больше не было. Нет, они были живы, не все, конечно, но живы, просто их больше не связывали узы дружбы. Дружба разрушилась окончательно в тот день, когда друзья были ему так нужны для поддержки. В день ЕГО смерти. Но они отвернулись от него... не поняли... не приняли...
Сначала было тяжело, но он справился. Полюбил тишину, ставшую его единственной спутницей в жизни. Хотя это даже нельзя было назвать жизнью – это было медленное умирание дней.
После смерти Драко жить стало не за чем, но он держался только ради одного. Ради мести...
Ему было суждено уничтожить Темного Лорда – он это сделал. Теперь не за чем жить. Он может быть свободен.
Вынырнув из своих дум, Гарри шепотом произнес:
- Что я здесь делаю?.. Наверное, пришел с тобой попрощаться, мой белокурый ангел...
На улице уже было темно, но света хватало, чтобы разглядеть статую гордого ангела, взирающего на всех с высокомерным выражением лица. Таким был и ОН...
Развернувшись, он направился к толпе людей. Все по очереди подходили и бросали горсть земли на уже опущенный в могилу гроб.
Бросив землю, Гарри поймал на себе уничтожительный взгляд бывшей подруги. Она давно на него так смотрела... Наверное, винила за то, что он не убил Лорда до тех пор, пока она не потеряла всех близких... Кто знает?..
Молча, развернувшись, он ушел, чтобы никогда больше не встретиться с этими людьми...

* * *

- Ронни, ты уверена в этом?
- Лив, не будь трусом. Мы же всего лишь заглянем в другой мир. Что в этом такого страшного?
- А то, что если хоть кто-то из преподов узнает, что мы выкрали из Запретной секции книгу, то мы можем вылететь из Хогвартса. Не думаю, что твоя мать этому обрадуется.
- Если ты боишься, можешь уходить. Я сама произнесу это заклинание. Так, что скажешь?
- Я с тобой, - вздохнула девушка.
Так, тихо переговариваясь, девушки дошли до Комнаты по желанию. Войдя в появившуюся дверь, девушки обнаружили небольшую комнатку, напрочь лишенную мебели. Только какие-то две плиты, с высеченными на них рунами.
- Это твоя фантазия так скудна, или комната постаралась? – насмешливо протянула девушка с черными короткими волосами и невероятными аквамариновыми глазами.
- Комната постаралась, - огрызнулась другая черноволосая девушка, только с длинными волосами и ярко-изумрудными глазами. – Я просила комнату для ритуала, а не для отдыха. Так что давай начинать.
Две девушки, дружившие с самого детства, встали на плиты и начали произносить заклинание альтернативной реальности, вычитанное в одной древней книге. Судя по тому, что между плитами, на которых они стояли, начал клубиться туман, заклинание начало действовать верно. Туман медленно стал подниматься вверх, пока не завис на уровне лиц подруг. Постепенно в нем начало появляться изображение. Ученицы с удовольствием стали всматриваться в картинки жизни своих двойников из другой реальности.
Стоп. Каких двойников? Сразу обнаружилась парочка проблем: двойника девушки по имени Лив даже в помине не было. А вот двойник Ронни... Если они и ожидали увидеть такую же красивую девушку, то очень сильно ошиблись. Их взору предстал парень, похожий на нее словно брат-близнец. Он был как-то изящно сложен: тонок в кости, гладкая кожа, очень… утонченный, особенно для представителя мужского пола. Но не это заставило замереть девушек. Этот парень стоял у обрыва (“Как же это место похоже на обрыв около нашего поместья” – подумала Ронни), глядя в бескрайнее небо. По щекам его беспрерывно катились слезы. Вдруг он резким злым движением руки смахнул их с лица и расправил руки точно крылья. Что-то прокричав в небо, он оттолкнулся от земли и сиганул в пропасть.
Этот прыжок в бездну сопровождался криком девушки, так похожей на парня:
- Нет! – Ронни, сама не понимая, что делает, попыталась ухватиться за туман.
Конечно, это ей не помогло. Зато результат этих действий настолько ошеломил девушек, что они, разлетевшись в стороны от разрыва тумана, так и остались там лежать. На месте, где недавно проводился ритуал, лежал тот самый парень из другой реальности.
Ронни со стоном попыталась принять вертикальное положение. Кое-как это ей удалось. Но еще одно, чего она добилась своими действиями, это то, что парень резко сел, распахнув свои великолепные глаза. Она на миг забыла, как дышать. Парень смотрел на нее точной копией глаз ее матери. Но если в ее глазах всегда была любовь и доброта, то глаза парня были мертвыми, пустыми, и любовь не сияла в них.
Неизвестно, что произошло бы дальше, если бы в комнату не ворвались преподаватели: профессора Дамблдор и Снейп.
Парень так же как и она взглянул в сторону прибывших, и в его глазах, наконец, отразилась хоть какая-то эмоция. Но от этой эмоции Веронике стало жутко. Незнакомец, проигнорировав профессора Снейпа, впился в директора яростным ненавидящим взглядом.
- Мисс Поттер, мисс Блэк, что вы здесь устроили?! Стены замка пара минут назад содрогнулись! Что вы себе...
Северус так и не смог договорить свои обвинения в адрес девушек, одна из которых так и не пришла полностью в сознание, потому что взгляд его упал на незнакомца, как две капли похожего на девчонку Поттеров. Тот, смотря на директора, яростно прошипел какое-то заклинание, и с его палочки сорвался луч пронзительно-черного цвета и помчался прямо на Альбуса.
Северус ошеломленно проводил взглядом луч от очень сильного черномагического заклинания боли и стал наблюдать, как он отбрасывает директора назад в коридор.
- Как ты смог выжить!? – зло прошипел подросток, направляясь к директору. Палочка в его руке уже пускала искры, показывая, насколько ее хозяин разъярен.
Новый взмах руки незнакомца вывел Северуса из оцепенения.
- Stupefy! – выкрикнул он, прерывая нападение на директора.
- Спасибо, Северус, - прокряхтел Дамблдор, вставая с холодного каменного пола.
Он подошел к парню, потерявшему сознание от удара о стену. На плитах около него уже образовалась лужица крови. Видимо он хорошо приложился головой о стену.
- Кто это? – спросил Северус у Вероники Поттер.
- Я не знаю, - тихо ответила она, находясь все еще под впечатлением от увиденного. – Мы всего лишь заглянули в другую реальность, где был он...
- Но как он оказался здесь?- ядовито спросил Снейп.
- Это могло быть вмешательство Судьбы, - задумчиво проговорил Альбус, внимательно вглядываясь в бледное лицо юноши. – Но для этого должно произойти две вещи: желание смерти в одном мире и желание жизни в другом...
- Откуда вы это знаете, Альбус? Это уже происходило?
- Происходило. Однажды. Этот человек впоследствии стал Темным Лордом. Это вы, мисс Поттер, вытащили его из родного мира?
- Да, - прошептала девушка. – Он спрыгнул со скалы, а я не могла видеть, как он разбивается, и неосознанно потянулась за ним...
- Северус, пожалуйста, проверь его воспоминания. Мы должны быть уверены, что не впустим в наш мир нового Темного Лорда.
Приведя подростка в сознание, заранее связав его, Северус при помощи заклинания Legiliments стал просматривать его воспоминания. В это же время Альбус занимался корректированием памяти девушек.

* * *

После произнесения заклинания Северус оказался в воспоминаниях юноши. Оглянувшись, он с удивлением узнал территорию Хогвартса. Но не это главное...
Недалеко от него шли два молодых человека. Один из них точно был тем незнакомцем, а другой – внешне очень сильно напоминал Драко Малфоя. Но только внешне. Драко, которого он знал, был умным тихим мальчиком. Но правильно говорят, что в тихом омуте и черти водятся. Так и Драко мог выкинуть что-нибудь эдакое, если что-то очень сильно доставало. Этот же... В глазах этого мальчишки явно читалось высокомерие, так присущее Люциусу. Но на темноволосого юношу он смотрел совсем не свысока. Совсем...
- Драко!
Северус ошеломлено смотрел на парня, в чьей памяти он находился. Этот счастливый мальчишка полностью отличался от того, которого он совсем недавно видел.
- Я люблю тебя! – воскликнул подросток, вскидывая голову и ловя кружащиеся снежинки ртом. Он подошел к светловолосому юноше и, легко коснувшись его губ своими, прошептал: - Что бы не случилось, я всегда буду любить тебя. Мы никогда не расстанемся... Даже в смерти...

Северусу стало почему-то больно смотреть на целующуюся пару. Ему вспомнились зеленые глаза, которые внимательно смотрели на него в тот миг, когда он собирался произнести заклинание. Эти глаза выглядели гораздо старше своих лет. Так смотрят убитые надежды и безысходная боль, которых никогда не мог испытать юноша его лет. Как же были различны эти два человека: один – из воспоминаний, другой – сидящий связанным на стуле в Комнате по желанию.

- Дорогие ученики, как вам стало известно, Министерство магии Англии пало под натиском ударов Лорда Волан-де-Морта.
Северус окинул взглядом зал, полный перепуганных детей, внимающих директору Дамблдору. Осмотр закончился, как только взор натолкнулся на одинокую фигурку темноволосого мальчика. Он сидел в окружении перепуганных однокурсников, но в то же время был совершенно один. Неестественно бледное лицо и пустой взгляд в никуда заставляли задуматься о том, куда же делся тот счастливый юноша, который был в прошлом воспоминании.
В это время директор объявил о смерти министра, но Северуса занимал юноша, который, казалось, не мог выбраться из кошмаров, которые видел.

Гарри стал сопротивляться вторжению в его сознание. Он не хотел снова видеть последние месяцы его жизни. Но единственное чего он добился, это то, что Снейпа закинуло в другое воспоминание.

Хрупкая фигурка склонилась над мертвым телом его любимого человека. Мальчик сотрясался в рыданиях, о которых так грезит Темный Лорд. Только все напрасно. Его больше не вернешь...
- Драко, клянусь, я убью его... их. Убью ради тебя... за тебя...

Северус с ужасом понял, что чем больше он просматривает воспоминаний, тем сильнее начинает ощущать их хозяина. Не успел он, как следует, осмыслить этот феномен, как его затянуло в следующий эпизод жизни мальчишки.

В глубоком кресле в темной гостиной факультета Гриффиндор сидит юноша, все время раскачиваясь взад-вперед. Взад-вперед... Это был последний день перед началом неизбежного.
Северус прислушался и расслышал еле слышные слова, произносимые мальчиком в трансе:
Племя, чей удел сила,
Орды собирает.
Дитя Дракона
Форму обретает.
Да будет так,
Пусть станет сильнее,
Наслажусь разрушением,
Сметающим прошлое.
Голос Проклятого
Пророчество говорит,
Все в ложном свете
Мир скоро узрит,
Ибо мрак есть рассвет,
Конец лживых сказок.
Новые поколения
Все их преодолеют...

«Пророчество» - в ужасе подумал алхимик. Неужели, мальчишка пророк?!

Фигура молодого человека стоит на коленях перед троном.
- Не ожидал увидеть тебя в моей обители, Гарри Поттер. Чего же ты добивался этой встречей.
Парнишка поднял голову и взглянул в глаза Темного Лорда безумными глазами.
- Я хочу отомстить... им всем, - наконец, тихо ответил он.
- За что же? – заинтересовался Лорд.
- За все, - во взгляде юноши промелькнули красные искорки гнева, так присущие Лорду Волан-де-Морту.
- Тебе придется пройти проверку на верность. Сможешь ли ты убить тех, кого считал своими друзьями? – насмешливо спросил человек, сидящий на троне.
- Да...
Одно короткое слово, решившее судьбы многих ни в чем не повинных людей. Конечно, это было подло – идти по головам других для достижения своей цели – но он не мог по-другому. Для него больше не осталось ничего, ради чего стоило бы жить, стоило бы бороться.

С каждым воспоминанием Северус наблюдал превращение из веселого беззаботного юноши в того, кто напал на директора.

- Вот мы снова и встретились, Дамблдор, - прошипел Волан-де-Морт, свысока смотря на, стоящего на коленях, старца. – Хочу тебя обрадовать. Я тебя не убью, - увидев удивление на лице старика, Лорд усмехнулся и пояснил: - Тебя убьет тот, кому ты доверял, кого натаскивал на меня. И вот теперь это смертельное оружие направлено на тебя. Так взгляни же смерти в глаза, старик.
Из-за спины Темного Лорда выступила фигура в черной мантии и такой же маске. Когда маска была снята, опасения директора Хогвартса подтвердились.
Человек, носивший отличную от остальных Пожирателей Смерти маску, человек, которого опасалось большинство Авроров из-за его жестокости, оказался известным на весь мир мальчиком.
- Здравствуйте, директор, - произнес Гарри Поттер.
- Гарри... – старый волшебник никак не мог поверить своим глазам. Последний раз, когда кто-то видел мальчика-который-выжил, были похороны Драко Малфоя. Потом он просто исчез. И вот он вновь стоит перед ним...
- Авада Кедавра, - прервал терзания старика голос, лишенных всяких эмоций. В зеленой вспышке показалось удовлетворенное лицо парня.
- Хороший мальчик, - на юношеское плечо опустилась костлявая рука.
Лицо Поттера вновь стало пустым, и он еле слышно прошептал:
- Один готов. Теперь твоя очередь...

Северус уже начал жалеть, что влез в это дело. Чем больше воспоминаний, тем больше ощущение соединения их чувств. Да, он чувствовал вместе с мальчишкой, что поступил правильно, убив старика! Он чувствовал вместе с ним удовлетворение, но все еще больше всего места в душе занимала пустота. Чего-то не хватало. Но чего?

По темному коридору мрачного поместья бездумно бредет парень в серебристом костюме.
Руки его и кое-что из одежды запачканы кровью. Не его кровью... Кровью только что убитого Темного Лорда...
На лице играет коварная, но искренняя улыбка.
Сегодня великий день. Сегодня был отомщен Драко Малфой. Была исполнена клятва, данная над телом любимого...

* * *

Раздался дикий крик Гарри, и Северуса буквально вышвырнуло из его последнего воспоминания.
- Все хорошо, мальчик мой? – заботливо обратился Дамблдор к Северусу, глядя, как тот пытается подняться с каменного пола.
- Все отлично, - уж слишком оптимистично ответил тот, бросая попытки встать на ноги.
- Что ты скажешь? Мы можем оставить его здесь?
- Он не представляет никакой опасности для нас. – Соврал Северус, глядя на юношу, который все же сумел прервать действие заклятия.
Смотря в эти пустые зеленые глаза, он чувствовал остатки той боли, которую мальчик испытывал в своем мире. Молчаливая беседа... незаданные вопросы и неполученные ответы... Что-то внутри подсказывало, что пустота уже никогда не покинет эти глаза. А хотя...
- Они живы... Все... – прошептал Северус, не отводя взгляда от расширившихся в неверии глаз. – Это другой мир... Мир, где ты сможешь построить свою жизнь с нуля. По своим правилам... – и получил в ответ благодарное «Спасибо».
- Северус? – недоуменно спросил директор. – О чем ты говоришь?
- Это касается его мира. Уж слишком сложная была у него жизнь... Много потерь...
- Молодой человек, вы должны ответить нам на несколько вопросов.
- Но сначала вы развяжите меня, - поставил Гарри условие, с вызовом глядя на директора, но, видя опасение на его лице, хмыкнул: - Не собираюсь я на вас нападать. Вы мне пока ничего не сделали.
Дамблдор кивнул, и по взмаху палочки кое-как вставшего Снейпа веревки упали на пол.
- Что вы хотите знать? – Гарри потер затекшие запястья.
- Что ж, для разговора придется пройти ко мне в кабинет.
Гарри пожал плечами, и, не говоря больше ни слова, пошел к директорскому кабинету.
- Надеюсь, мы правильно поступаем, - очень тихо прошептал Альбус и последовал за ним.
- Мисс Поттер, проследуйте с нами, как инициатор данного происшествия. – Велел Северус и, отдав распоряжение домовикам перенести девушку, находящуюся без сознания, в ее комнату, отправился следом за ушедшими.

- Итак, молодой человек, для начала представьтесь, - директор тяжело опустился в свое кресло.
Гарри уселся в кресло напротив, но не успел и слова сказать, как камин вспыхнул зеленым пламенем, и оттуда буквально выскочил Джеймс Поттер.
- Альбус, у нас есть информация! – он резко замолчал, так как увидел, что директор не один.
- Джеймс, - директор не договорил, потому что Сириус Блэк вышел из камина вслед за другом.
- Здравствуйте, - осторожно поздоровался он с присутствующими.
Да, картинка, которую они застали в кабинете директора, заставляла насторожиться. Недалеко от двери стоит мрачнее обычного Снейп. За столом сидит не менее мрачный директор с уставшим выражением лица. В креслах перед директорским столом сидят двое. Одна – Вероника Поттер, а другой...
- Здравствуйте, мистер Поттер, мистер Блэк, - повернулся Гарри ко вновь прибывшим и усмехнулся, глядя на их выражение лиц.
Сириус со вздохом «Сохатый» осторожно опустился на любезно наколдованный директором стульчик.
Джеймс только сильно побледнел.
- Что происходит, Альбус? Кто это? – дрожащим от волнения голосом спросил он.
- Мы как раз пытаемся это выяснить, - мягко и успокаивающе ответил тот. – Твоя дочка заклинанием перенесла этого молодого человека в школу. Ну что ж, можете ответить. – Обратился он уже к Гарри.
- Меня зовут Гарри Джеймс Поттер, - растягивая слова а-ля Малфой, ответил Гарри.
- Но это невозможно, - прошептал Джеймс.
- Альбус, он под действием зелья? – пришел в себя Сириус.
- Нет. Северус?
Северус подошел к столу и поставил на него зелье с Сывороткой правды. На вопрос, читаемый в глазах директора, он ответил:
- В момент, когда начали сотрясаться стены, я разливал Сыворотку по флаконам.
Гарри выпил вязкое зелье. Когда его взгляд приобрел бессмысленное выражение, директор начал задавать опросы:
- Как твое имя?
- Гарольд Джеймс Поттер.
- Как ты появился в школе?
- Не знаю.
- Что было перед тем, как ты появился здесь?
- После похорон я покончил жизнь самоубийством. Попытался...
- Из-за чего?
- Мне больше незачем жить, - голос парня дрогнул, что означало борьбу с зельем.
- Как ты жил до этого? – Альбус решил проверить слова Северуса о безопасности мальчика.
- Когда мне был год, меня отдали в семью сестры моей матери, потому что родителей убили... До одиннадцати лет я жил как Золушка... Потом поступил в Хогвартс на факультет Гриффиндор... на пятом году обучения погиб крестный... Во время седьмого года обучения убили моего любимого человека, а мне не дали даже шанса ему помочь... Тот день стал точкой отсчета ЕГО... ИХ последних дней жизни... Волан-де-Морт начал выступления в открытую... Я убил ИХ... Их всех... – за время своего монолога Гарри впервые улыбнулся. Это была плотоядная, злобная ухмылка, от которой мороз полз по коже. – Потом я просто захотел уйти, потому что это был единственный выход, который имел смысл. Я спрыгнул с обрыва... Когда я очнулся, думал, что попал в ад, но снова ошибся. Вошел директор и сначала мои предположения подтвердились. Но потом зашел Северус, а он, я точно знаю, был обречен на жизнь... Меня снова обманули. Не дали уйти...
Когда Гарри закончил говорить, все присутствующие потрясенно молчали.
Северус во время монолога стоял и поражался тому, как подросток под действием зелья Правды обходит стороной важные моменты своей жизни, которые он видел в его воспоминаниях. Потом он дал антидот к зелью и снова отошел к стене, так и не сказав правды директору о своих наблюдениях. Он оставит это на будущее. Им с юношей еще предстоит провести серьезный разговор, но не при директоре.
- Прости. Я не хотела, чтобы так вышло, - тихо сказала Вероника, вытирая слезы.
- Ничего, - Гарри дотянулся до ее руки и мягко ее сжал. – Я тебе, наверное, даже благодарен за это буду. Ты мне дала еще один шанс на жизнь.
Они улыбнулись друг другу, и окружающие с удивлением заметили их неестественную схожесть. Словно они были близнецами.
- Для новой жизни тебе придется закончить таки школу, - проговорил Северус.
Гарри глянул на директора, который, казалось, взвешивал все ЗА и ПРОТИВ этого предложения.
- Я думаю, Северус прав, но тебе придется пройти новое распределение, чтобы не вызывать лишних подозрений.
- Хорошо. Но что делать с внешностью и именем?
- А что не так? – удивился Дамблдор.
- Видите ли, я очень похож на члена семьи Поттеров, а у них, как вы знаете, дочь.
- Мы можем представить тебя, как сына, который из-за болезни жил у моей сестры в Германии, - осторожно предложил Джеймс, который просто не мог, чтобы кто-то оставался в беде. А уж если этот кто-то носит фамилию Поттер...
- Спасибо... папа, - Гарри мягко улыбнулся ему.
Видя эту осторожную улыбку, все же не затронувшую глаз, Джеймс понял, что глаза этого парня тусклы не от болезни, а от жизненного опыта. Жизнь его заездила. Казалось, он заглянул в самые нижние круги ада. Он выжил и сможет об этом рассказать, но невредимым он не вышел...
- Всегда пожалуйста... сын.

17:21 

Mykyeytsh
Глава 21.

Спал Гарри беспокойно, мучимый кошмарами. Тело его жаждало покоя, но мозг отказывался отдыхать, подбрасывая в сны юноши ужасные события прошедшего вечера. Во сне он снова стоял привязанный к дереву, не в состоянии пошевелиться, снова наблюдал перевоплощение Анджелины в Пожирателя смерти. Он словно наяву слышал мерзкое хихиканье Лестранжа и видел, как полет к его сердцу изумрудной молнии прерывается вставшим на ее пути высоким гибким силуэтом с волосами, в которых мерцали серебристые искорки и огромными прекрасными крыльями.

Затем картина изменилась, оставляя Гарри на той же заснеженной поляне, по-прежнему привязанным к дереву. Люциус, низко опустив голову, сложив крылья, стоял в стороне, не делая ни малейших попыток развязать юношу. Сам Гарри не мог произнести ни слова, с удивлением наблюдая, как тает фигура Рудольфуса, а вместо него появляется Гермиона Грейнджер, левитируя перед собой огромную, размером с нее, книгу. Толстенный том раскрылся сам собой, демонстрируя красочную картинку вейлы и текст, написанный большими огненными буквами.

Но как Гарри не старался, он мог прочитать только обрывки предложений, складывающиеся в его смятенном сознании в пугающую картину.

«…бледная кожа, очень светлые длинные волосы… завораживают, а взгляд и голос обладают своеобразным гипнозом… редко появляются враги, им проще очаровать человека …

…дар обворожения… для покорения мужчин и управления ими… состояние подчинения и бессознательного обожания… подвластны этому очарованию незрелые юноши…

…он думает и говорит только о ней и его постоянно к ней тянет… может пойти на самые безумные поступки ради ее неземной красоты…».

А Гермиона говорила и говорила, но Гарри, как и в случае с книгой, понимал лишь отдельные слова. Он старался не вслушиваться, старался отгородиться от этих слов, смутно понимая, что ему вряд ли понравится услышанное. И все же он уловил фразу, которая, наложив свой отпечаток на прочитанное, заставила его затрепетать:

«…вейла, лишенная своего партнера, погибает в ужасных муках…»

И, словно эта фраза стала портключом, перенеся Гарри и Малфоя-вейлу на обрыв над Черным озером – он увидел самого себя, целующего второго Малфоя, только в его человеческом облике. Он опять услышал признание в любви – и содрогнулся… Не любовь, нет, всего лишь потребность… Он был необходим Люциусу не ради него самого, являясь всего лишь средством выживания…

Гарри посмотрел на Малфоя-вейлу, который медленно сделал шаг назад… и еще один… и еще…

Темнота окутала юношу и горький смех, в котором Гарри узнал свой собственный, раздаваясь со всех сторон, громовыми раскатами звучал в ушах Золотого Мальчика, с почти с физической силой выталкивая его из сна…

Не открывая глаз, Гарри с трудом сел на кровати, медленно возвращаясь в реальность. Тыльной стороной ладони он стер со щеки одинокую слезинку, и лишь затем поднял слипшиеся от непролитой влаги длинные ресницы, устремив перед собой невидящий отрешенный взгляд. Это произошло снова – он опять был всего лишь средством для достижения определенной цели и как личность был не нужен. Малфой решил использовать его и, надо признать, попытка удалась на славу – он, Гарри Поттер, привыкший за всю свою жизнь не доверять никому и постоянно сомневаться в искренности других людей, поверил этому лощеному ублюдку.

Спустившись, словно сомнамбула, на первый этаж, Гарри, пошатываясь, побрел на кухню – голова болела, горло судорожно сжалось, а руки тряслись мелкой дрожью, как у древнего старика.

Налив себе в стакан ледяной воды и стараясь поднести ее ко рту, не расплескав, юноша не сразу заметил, что стал объектом пристального наблюдения. Северус Снейп смотрел на гриффиндорца не отрываясь, отмечая осунувшееся лицо, замедленные движения и пустые глаза. А затем изумрудный взгляд столкнулся с непроницаемо-черным. Не воспользоваться таким случаем слизеринец не мог – Гарри ощутил легкое, удивительно деликатное проникновение в свои мысли. Это было настолько необычно, учитывая, что именно Снейп, не отличающийся даже намеком на благожелательность по отношению к юноше, проявил такую сдержанность, что юноша даже не попытался поставить блок.

Стараясь действовать очень осторожно, Северус просмотрел только самые последние события, не обойдя вниманием сон Гарри, оставивший в сознании того отпечаток настолько сильный, словно он был не ночным видением, а реально происшедшим событием, а также впечатления, внушенные этим самым сном. Изо всех сил сдерживая рвущееся на волю раздражение и злость на тупого ограниченного мальчишку, Снейп выскользнул из разума юноши. Ему хотелось влепить Поттеру пощечину и хотя бы таким образом попытаться поставить его мозги на место. Однако Мастер Зелий был, во-первых, учителем, а мальчишка все еще оставался учеником. А во-вторых, Северус совершенно не стремился разбираться впоследствии с озверевшим Люциусом, если, конечно, последний выживет… К тому же, ударить можно было и словами, и Снейп не собирался отказать себе в этом невинном и даже необходимом, с его точки зрения, развлечении.

- Как я погляжу, мистер Поттер, в Вашей голове все также царит пустота, просто невероятная для Героя магического мира и без пяти минут выпускника школы Хогвартс.

Впрочем, видимо на Ваш факультет отбор идет именно по этому признаку. Редким случаем является мисс Грейнджер, что еще раз убеждает меня в неоспоримой истине – исключения только подтверждают правило…

Вижу, тот факт, что мистер Малфой является вейлой, в зародыше подавил Ваше стремление полагаться на свои настоящие чувства. Весьма странно, я бы сказал, учитывая, что, несмотря на бесспорное отсутствие ума, в неблагодарности гриффиндорцев упрекнуть довольно сложно. А ведь Люциус четырежды спасал Вашу жизнь…

- Пять раз, - Гарри говорил очень тихо, и если бы не великолепный слух, Снейп мог бы подумать, что ему показалось. – Он спасал меня пять раз – у Вольдеморта, в Лондоне, от единорогов, на обрыве и…и…

- И на поляне, я знаю, - в голосе Северуса не было ни капли сочувствия. Ему до чертиков надоело щадить чувства Поттера, к тому же Люциус сейчас лежал наверху без сознания и не мог контролировать поведение Снейпа. – Удивительно, как после всего этого Вы еще можете задумываться о том, что Малфой хотел всего лишь использовать Вас? Кстати, Поттер, если бы Вы расспросили мисс Грейнджер, то узнали бы интересный факт – в случаях, когда вейла выбирает себе партнера, на эту связь в магическом обществе смотрят снисходительно, позволяя вейле применять свои чары в полной мере. И если бы мистер Малфой захотел Вами воспользоваться, то ему достаточно было обнародовать сей факт – поверьте, даже Дамблдор не стал бы противиться Вашей связи… А уж отпустив на волю свою сущность вейлы Люциус вообще не оставил бы Вам выбора – даже с Вашим уровнем магии сопротивление долго бы не продлилось…

Задумайтесь над тем, что я сказал, Поттер. Вам уже давно пора повзрослеть и то, что Вы станете применять свои мозги по назначению, может стать неплохим началом.

Гарри почувствовал, как краска стыда заливает его щеки, уверенно распространяясь на шею. Несмотря на всю свою язвительность, слова Снейпа в отношении Малфоя были более чем справедливы – тот столько раз спасал Золотого Мальчика от смерти, ничего не требуя взамен, что было просто нелепостью думать о его потребительском отношении к юноше. Вот только обсуждать со Снейпом свое поведение Гарри не собирался – годы постоянных стычек давали себя знать. Вместо этого юноша постарался перевести разговор на другое, прояснив заодно несколько интересующих его вопросов.

- Скажите, а как долго мистер Малфой будет без сознания? И крылья… почему его внешность не изменилась? И знаете, каникулы ведь скоро закончатся, а как же школа? Никто не знает, что мы здесь – все будут волноваться…

Северус ехидно усмехнулся – вполне ожидаемое поведение мальчишки! Переводит разговор на другое, а потом в одиночестве будет изводить себя… болван. И категорически отказывается задействовать свои умственные способности, даже просто ради разнообразия.

- О, Мерлин! Неужели Вы действительно думаете, что я похож на импульсивных гриффиндорцев, которые сперва делают, а только потом начинают задумываться? Разумеется, как только Вы вызвали меня и после оказания мистеру Малфою всей необходимой помощи, первым делом о Вашем местонахождении я поставил в известность директора Дамблдора и профессора МакГонагалл. Уж простите, не счел необходимым уведомлять мистера Уизли и мисс Грейнджер… Директор разрешил Вам до конца каникул находиться здесь, если Вы, конечно, не захотите вернуться в Хогвартс. Полагаю, мое присутствие будет вполне достаточным для Вашей защиты.

Что же касается мистера Малфоя… Его внешность не меняется, так как он находится в беспамятстве, а для превращения ему необходим контроль над своим телом, что в обмороке сделать довольно затруднительно. И, думаю, приходить в себя он не собирается, хотя его физическое состояние более-менее пришло в норму. Ему не хватает стимула, толчка для того, чтобы вернуться в реальность.

Ну, думаю, я ответил на все Ваши вопросы, на этом лекция закончена. Займитесь чем-нибудь, Поттер, не мелькайте у меня перед глазами, сделайте одолжение.

Услышав в этом бархатном голосе опасные нотки нарастающего раздражения, Гарри поспешил ретироваться, тем более что он действительно получил более чем исчерпывающие ответы.

Задумчиво идя к своей комнате, Гарри на миг замер перед спальней, куда вчера принес Люциуса, а затем нерешительно прикоснулся к деревянной поверхности. Дверь, словно ждущая именно этого несмелого движения, тихо скрипнув, приоткрылась. Словно влекомый магнитом, притяжению которого он не мог противиться, юноша бесшумно вошел в темное помещение и подошел к кровати, на которой неподвижно лежал полуобнаженный Малфой. Шрам уже не кровоточил, страшная восковая бледность покинула лицо, и Люциус выглядел на диво умиротворенным. Объяснить дальнейшее свое поведение впоследствии Гарри так и не смог. Опустившись на самый краешек кровати, он ласкающим движением провел самыми кончиками пальцев по холодной как лед щеке, затем притронулся к плотно сжатым четко очерченным губам и нерешительно обвел зигзагообразную метку на груди блондина, так похожую на его исчезнувший шрам.

И испытал чувство невероятного смущения, когда, совершенно для себя неожиданно, ощутил на себе ВЗГЛЯД. Недоумевая, Гарри отвел глаза от груди Малфоя и немедленно утонул в прозрачно-серебристых озерах завораживающих глаз. Немая сцена продолжалась несколько минут, а затем юноша, смутившись, порывисто отпрянул от вейлы, чтобы бегом покинуть комнату.

Кубарем скатившись по лестнице, Гарри ворвался на кухню и вздохнул с облегчением – Снейп все еще был здесь - сидя за столом, он неторопливо попивал кофе и, язвительно усмехаясь, читал газету. Услышав грохот, который издавал Гарри при своем перемещении, Мастер Зелий недовольно нахмурился и, раздраженно отбросив в сторону ни в чем не повинное периодическое издание, процедил сквозь зубы:

- Мерлин, Поттер, это снова Вы! А я-то полагал, что на сегодня мы пообщались более чем достаточно. Неужели Вам стало настолько приятно мое общество, что Вы не можете прожить без меня и лишней минуты? Хотя, судя по выражению Вашего лица, произошло нечто настолько невероятное, что Вы просто не могли не поставить меня в известность… Ну, не стойте столбом, рассказывайте, что так всполошило Героя?

- Малфой… он… он пришел в себя! – выкрикнул Гарри, с трудом отдышавшись и пренебрегая недовольством, которое в любое другое время вызвали бы слова Снейпа.

В следующее мгновенье юноша был буквально сметен с дороги Северусом, который стремительно покинул кухню. Возмущенно фыркнув, Гарри, мысленно послав к черту приличия, отправился в обратный путь, намереваясь в полной мере проявить слизеринские черты своего характера и нахально подслушать намечающийся диалог. Это было тем более просто, что, видимо в спешке, Снейп не потрудился плотно прикрыть за собой дверь и в оставшуюся щель Гарри мог не только слышать, но, при желании, и видеть участников разговора. Правда, к началу беседы он опоздал, но и того, что юноша услышал, было вполне достаточно.

- …окончательно с ума сошел, - Снейп был сердит как никогда. Только плачевное состояние Люциуса удерживало его от куда более резких выражений и от крика. – Да ты посмотри на себя – едва очнулся и снова за старое. Даже не подумаю!

- Северус, пожалуйста! Мне действительно необходимо зелье. Я больше не могу удерживать контроль, еще немного – и у Гарри не останется выбора, - голос блондина звучал прерывисто и очень устало.

- И слава Мерлину! Затащи мальчишку в постель – и дело с концом. По-моему, ты и так проявил неимоверную, особенно для Малфоя и вейлы в одном лице, щепетильность. Ну действительно, Люц, сколько можно? Травишь себя этой гадостью – и все для того, чтобы Поттер смог полюбить тебя по-настоящему. Это просто смешно – юнец не в состоянии в полной мере оценить все, что ты сделал для него, сомневаюсь, что он испытывает хотя бы благодарность… И если тебе наплевать на свое здоровье – твое дело, вот только меня больше не привлекай к участию в подобной комедии. Зелье не получишь, даже не проси!

- Да не могу я так, пойми! Пока Гарри не узнал, что я вейла – все складывалось неплохо. Может если дать ему еще немного времени…

- Знаешь, Люциус, я склоняюсь к тому, что Поттеру просто необходимо открыть глаза на всю эту ситуацию. Может, до этого остолопа дойдет, что ты рискуешь погибнуть, оставшись без партнера. Положим, дашь ты ему время – и что? Он же от своих чувств прячется, как черепаха в панцирь… Ну, хорошо, хорошо, прекрати поедать меня глазами и убери клыки – получишь ты вечером свое зелье, - Северус устал не меньше Малфоя, ведь подобный разговор происходил далеко не в первый раз.

Судя по звучанию последних слов, Снейп сделал несколько шагов к двери и Гарри поспешил ретироваться, пока его не застали на месте «преступления», успев услышать последнюю фразу, произнесенную зельеваром. – И сделай одолжение, Люц, трансформируйся в человека, на тебя смотреть страшно!

… Вернувшись в свою спальню, Гарри рухнул на кровать и, сжавшись в маленький комочек, обхватил голову руками. То, что он только что услышал, было просто чудовищно. Он подозревал Малфоя в желании использовать его – и был не прав. Люциус не только искренне любил Гарри, но и приложил все усилия к тому, чтобы чувства, которые могли возникнуть в результате их общения, были настоящими, без малейшего принуждения и чар со стороны вейлы. А Северус, в попытке защитить своего друга, высказывался резко, не выбирая выражений, но от этого не менее справедливо – Гарри действительно прятался от самого себя! Пора было прекращать вести себя подобно несмышленому ребенку… Юноша глубоко вздохнул и еще раз, как в замедленной съемке, попытался просмотреть и заново переосмыслить все произошедшие с ним события. За окном начинало темнеть, когда Гарри наконец-то понял – не имело ни малейшего значения, человек Малфой или же вейла. Важно было лишь то, что мужчине нужен был не Герой, не Золотой Мальчик, а он, Гарри, и Люциус готов был принимать его таким, каким он был на самом деле. И ему, Гарри, необходим был этот человек - и плевать, сколько там в нем было вейловской крови…

Быстро вскочив, Золотой Мальчик подошел к зеркалу и внимательно вгляделся в свое отражение – смущенный испуганный подросток исчез, уступив место уверенному в своем решении молодому человеку. Не задумываясь больше ни на мгновенье, не позволяя неуверенности вновь одержать верх, юноша бесшумно прокрался по коридору и словно тень скользнул в спальню Люциуса.

Горящая свеча едва освещала комнату, и у юноши ушло несколько томительных минут на то, чтобы глаза привыкли к сумраку. Блондин, утомленный спором с Северусом, крепко спал – крылья, как и все остальные признаки вейлы, исчезли, и теперь перед Гарри был тот Люциус, которого юноша успел полюбить до того, как узнал его тайну… И, хотя теперь это было совершенно неважно, Гарри облегченно вздохнул – все-таки вид вейлы вызывал трепет…

Обведя взглядом полутемное помещение, гриффиндорец заметил на столике у кровати небольшой флакон, тускло поблескивающий гранями – Северус сдержал слово и принес требуемое аристократом зелье, вот только выпить его Малфой еще не успел. Юноша довольно хмыкнул – он был более чем уверен, что Люциус больше не будет нуждаться в блокировке своей вейловской части…

Опустившись на колени перед кроватью, Гарри какое-то время просто любовался невероятной красотой Люциуса, а потом, устав подавлять свои желания, нежно прикоснулся к его щеке, с наслаждением ощущая под пальцами теплоту нереально гладкой кожи. Затем рука юноши скользнула по шее блондина, задержавшись на очаровательной ямочке между ключицами. Гарри мечтательно улыбнулся, вспомнив сказку о Спящей красавице, прочитанную в детстве – и легко притронулся своими губами к губам мужчины, не сделав даже попытки отстраниться, когда ощутил сперва неуверенный, а потом все более страстный ответ…

Люциус качался на волнах грез, даже в сновидениях не оставляя мечтаний о своем партнере. Туманные образы его сна складывались в гибкую мальчишескую фигурку, протягивающую ему навстречу руки и шепчущую чарующие признания. Алые губы призывно приоткрывались, обещая неземное наслаждение, изумрудные глаза глядели страстно, и Малфой тонул в этом обворожительном взгляде. Тонкую пелену Морфея прорезало вполне реальное прикосновение, и Люциус с трудом поверил в происходящее, осознав, что юноша, коленопреклоненный перед ним, не мираж и не плод его сладостных иллюзий. Горячие уста почти невесомо прикоснулись к его губам, превращая химеру в долгожданную явь. Осознав это, мужчина перестал сдерживаться и, отвечая все более уверенно, с удивлением понял, что его не отталкивают. Тогда он осторожно углубил поцелуй, пытаясь показать всю силу своего чувства…

Гарри приоткрыл губы, позволяя Люциусу скользнуть в теплую глубину своего рта, исследуя, узнавая, даря и получая наслаждение, вспышками обжигающее тела. Это было невероятно, сладко и терпко одновременно, легко и невероятно сильно, томно и страстно. Эмоции сливались, наслаивались друг на друга, смешивались и дарили безумное блаженство, вызывая сумасшедшее желание…

Гарри не помнил, как очутился на кровати рядом с Люциусом, быстрые и уверенные движения сильных рук лишили его одежды, но его совершенно не тревожила собственная нагота, казалось впитываемая жарким жаждущим взглядом серебряных глаз. Значение имели лишь прикосновения пальцев и губ, страсть и вожделение. Он не сдерживал стонов, чувствуя, как горячий гибкий язык исследует каждый изгиб его тела, прокладывая мокрые дорожки по груди, все ниже, ниже, подбираясь к его члену… Невыносимая пытка сладострастием… Тело выгибалось, стремясь открыть себя для новых, все более чувственных и раскованных ласк, горло отказывалось удерживать тихие всхлипывания и просьбы о большем. Губы Малфоя сомкнулись на возбужденном члене юноши, вызвав первый короткий крик.

Плавясь в огне своей выстраданной любви, получая неземное наслаждение, вслушиваясь в стоны юноши под ним, Люциус стремился каждым жестом, каждым касанием, каждым поцелуем рассказать Гарри о своей любви. Вызвать ответную реакцию, заставить своего партнера забыть обо всем и обо всех, кроме него, помнить только его ласки…

Быстрые движения вверх-вниз, язык скользил по всей длине, обвивая пенис, словно талантливая змея, смакуя выступившую солоноватую влагу, настойчиво раздвигая крохотную расселину, с силой вылизывая голубоватую вену… Длинные изящные пальцы ласкали мошонку, осторожно массировали яички, перемещались, порхая, словно бабочки, к напрягшимся соскам… Они прикасались везде, поглаживая и пощипывая, не останавливаясь и не давая ни мига передышки, погружая юношу в пучину чувственных страстей…

Гарри казалось, что он находится в огромном мыльном пузыре, радужные стенки которого искажают привычный мир до неузнаваемости, окрашивая его в невообразимые цвета и оттенки, не пропуская внутрь окружающий мир. Сходя с ума от наслаждения, щедро даримого Люциусом, он почти не ощутил, как в него, бережно раздвигая тугое кольцо мышц, входит смазанный палец, как начинает свое движение, как к нему постепенно добавляются еще два…

Затрудненное дыхание вырывалось из приоткрытых, припухших от яростных поцелуев, губ, руки судорожно сжимались в кулаки, волосы черной непокорной волной разметались на подушке – грешный ангел…

Уверенные движения талантливого рта мужчины, невероятно горячая теснота, найденная гибкими пальцами точка, от которой по всему телу разбегались ручейки блаженства - и плоть пылала, растворяясь в невероятных сладостных ласках...

Потерявшись в ощущениях, извиваясь, вскрикивая, насаживаясь на пальцы Люциуса, юноша, оглушенный оргазмом, утратил контроль, выпуская на волю свою силу. Дикой волной стихийная магия прошла по дому, разрушая на своем пути все стеклянные предметы, впуская в разбитые под ее напором окна снежинки и порывы ветра… Но вейле и его партнеру было все равно… Полностью отдавшись инстинктам, Гарри закинул ноги на плечи Люциуса, принимая мужчину глубоко в себя, покоряясь и покоряя, исполняя древний танец любви…

Движения мужчины становились все сильнее, все быстрее и несдержаннее. Оглушающее и отдающееся в ушах биение сердец в унисон… Кровь огненной лавой все быстрее устремлялась по венам, распаляя и без того безумную всепоглощающую страсть, заставляя забывать себя, теряясь в циклоне исступления.

Еще один оргазм поглотил юношу целиком, заставив его закричать от невыносимого восторга. Почувствовав, как юная плоть сжимается вокруг него, Люциус, вторя крику своего сокровища, излился в податливо-сладкую глубину и обессилено упал на кровать рядом с застывшим в чувственной истоме Гарри… и краем ускользающего в блаженный экстаз сознания уловил слова, за которые не жалко было отдать жизнь: «Я люблю тебя, Люциус»…

А в своей комнате Северус Снейп, лениво взмахнув палочкой, восстановил разбитые окна и отсалютовал наполненным виски бокалом, посылая воображаемому Малфою свои поздравления…

…Гарри проснулся поздно, сознание с трудом восстановило события ночи, заставив гриффиндорца покраснеть и тут же просиять от счастья. Правда, счастье слегка потускнело, так как великолепного блондина в постели не оказалось. Огорчиться и надуться Гарри не успел – издав знакомый скрип, дверь комнаты распахнулась, пропуская внутрь Люциуса с подносом в руках. Золотой Мальчик ошарашено уставился на изящную кофейную чашечку и тарелочку с пирожными. Украшала все это великолепие ярко-алая роза. А затем губы юноши искривила истинно слизеринская ухмылка и он звонко расхохотался, не обращая внимания на возмущенный взгляд серебристо-серых глаз и удивленно приподнятую платиновую бровь.

- Кофе… в постель… принесенный Люциусом Малфоем! Рассказать кому – не поверят, - новый взрыв жизнерадостного смеха заставил блондина сперва уязвленно прикусить губу, а затем, поддавшись настроению, рассмеяться вслед за юношей.

- Чем плох утренний кофе? – отсмеявшись, поинтересовался аристократ.

- Я тебе весьма благодарен, но моему растущему организму требуется нечто более существенное, чем чашечка кофе с пирожным. Может, спустимся на кухню?

Взъерошив непокорные пряди на голове мальчишки, Люциус легким кивком подтвердил свое согласие, а затем замер в ожидании, провожая жадным взглядом направляющегося в ванную парня.

… Они сидели на кухне в уютной тишине, разомлевшие от тепла и сытости, улыбаясь друг другу глазами и губами, соприкасаясь коленями и то и дело притрагиваясь руками друг к другу, словно опасаясь, что все это неимоверное счастье, так внезапно обрушившееся на них, может оказаться очередной иллюзией. Вошедший, как всегда без стука или какого-либо другого предупреждения, Снейп, хмыкнув, внимательно оглядел сладкую парочку с ног до головы, вызвав у Люциуса насмешливый ответный взгляд и заставив Гарри покраснеть в очередной раз.

- Буду весьма признателен, мистер Поттер, если в следующий раз, в процессе ваших… хм… дополнительных занятий с мистером Малфоем, Вы соизволите выражать свои восторги не столь громко. В крайнем случае, можно применить заглушающие чары… и, разумеется, постарайтесь в дальнейшем сдерживать Вашу магию – довольно некомфортно оказаться зимой в доме без единого окна.

Покраснев еще сильнее, хоть это и казалось невозможным, Гарри поспешно ретировался из-за стола, уронив при этом стул и чуть не упав.

Проводив гриффиндорца довольным взглядом, Северус поднял стул и удобно на нем устроился, придвигая к себе кофейник.

- Ты смутил мальчика, - несмотря на недовольный тон, глаза Люциуса смеялись.

- Хоть кто-то на это способен… я вижу, ты чувствуешь себя совсем неплохо, не так ли, Люц? Интересно, что же требуется для того, чтобы завоевать сердце Золотого Мальчика?

- Все просто, Северус, все очень просто – нужно родиться вейлой.

Конец.

Подпись автора

17:20 

Mykyeytsh
Глава 20.

Люциус Малфой был просто вне себя от ярости и беспокойства – Гарри пропал из поля зрения, снег, падающий густой белой стеной, полностью скрыл следы, и найти мальчика в ближайшее время казалось задачей невыполнимой.

Раньше Малфоя весьма удивляло раздражение Снейпа, направленное на Поттера. Мужчина припомнил, как часто, удобно расположившись в уютном кресле и дегустируя дорогой коньяк, он с насмешливой улыбкой наблюдал за бушевавшим Северусом, когда тот проклинал наглого мальчишку, в очередной раз нарушившего правила.

Теперь же он и сам был готов наказать непоседу, который, несмотря на отвратительную погоду, на ночь глядя, отправился в Запретный лес, куда и при свете дня ходить одному было весьма неразумно.

Дойдя до сторожки Хагрида и услышав храп, Люциус насмешливо приподнял бровь и заглянул сквозь стекло просто ради интереса. Увиденное заставило его нахмуриться – полувеликан, прижимая к себе бутылку, крепко спал. В этом зрелище не было бы ничего странного, если бы рядом со спящим стоял как минимум ящик с пустыми бутылками – в Хогвартсе, да и не только, все отлично знали, насколько Хагрид устойчив к выпивке. Наличие всего одной бутылки ясно говорило Люциусу о том, что в выпивку было добавлено какое-то постороннее вещество. Тревога за Гарри усиливалась с каждой минутой…

Тогда, отчаявшись найти мальчика способами доступными людям, Малфой отпустил на волю свою вейловскую часть. Тут же морозный воздух наполнил потрясающий аромат Гарри и тонкой, но прочной нитью повел за собой мужчину. Через несколько минут, с каждым шагом ощущая все сильнее ужасающие эмоции юноши, Люциус подошел с поляне, с которой доносился знакомый до боли голос. А осторожно подобравшись поближе, Малфой смог и увидеть происходящее.

Не может быть, да ведь это Рудольфус Лестранж! Мгновенно, словно в голове сработал выключатель, все кусочки головоломки по имени «Анджелина Джонсон» встали на свои места.

Будь у Люциуса чуть больше времени, он, несомненно, нашел бы способ нейтрализовать Рудольфуса или, по крайней мере, просто подобраться потихоньку к Гарри и незаметно освободить его от пут, дав тем самым своему мальчику возможность сопротивляться. Но, к сожалению, времени у него не оставалось вовсе и мужчина с дрожью ужаса осознал, что такая ситуация уже происходила в недалеком прошлом в поместье Вольдеморта. Но вот только сейчас было слишком поздно применять силы вейлы для контроля над воздухом, и теперь он мог только беспомощно смотреть, как изумрудная вспышка несется к сердцу его партнера. Или, может, не совсем беспомощно?

В последние несколько секунд перед тем, как смертельное проклятье коснулось Гарри, Люциус снял жалкие остатки своего контроля над сущностью вейлы. Казалось, время остановилось, настолько стремительно происходили все дальнейшие события. Вейла, в которую Малфой перевоплотился за доли секунды, безошибочно оценила вероятность смерти своего партнера, мгновенно рассчитала скорость и точность ответного движения и, не колеблясь ни мгновенья, прыгнула, заслоняя грудью юношу и принимая на себя вместо него всю силу смертельного луча.

А Гарри и Рудольфус Лестранж в шоке смотрели на размытую от той невероятной быстроты, с которой она двигалась, высокую стройную фигуру с развевающимися платиновыми волосами и мощными серебристо-хрустальными крыльями за спиной. Миг – и Малфой оказался прямо перед Золотым Мальчиком, чтобы еще через несколько ударов сердца, получив вместо него третье непростительное, со стоном откатиться в сторону и замереть в полной неподвижности…

Придя в себя, Лестранж с удивлением подошел поближе, желая рассмотреть неожиданного защитника Поттера. Как Гарри ни старался, но увидеть лицо того, кто, пожертвовав собой, спас ему жизнь, пусть и ненадолго, он не мог – поверженный незнакомец лежал спиной к мальчику.

Зато Рудольфус смог в подробностях рассмотреть изменившегося, но все же узнаваемого блондина. У него вырвалось насмешливое понимающее хмыканье:

- Хм, а я-то все думал, к чему все эти странности в поведении? Теперь понятно – он просто не мог поступать иначе. Это так забавно – даже если бы я ничего не узнал, убив Поттера, я тем самым, несомненно, убил бы и его. О да, так было бы гораздо забавнее, но, в конечном счете, от перемены мест слагаемых… Пришла очередь Поттера получить свое проклятье и теперь-то ему никто не поможет.

Отступив от неподвижной фигуры, Лестранж сделал несколько шагов по направлению к растерянному и беспомощному юноше, и, повернувшись спиной к Малфою, не смог увидеть, как медленно, с неимоверным трудом поднимаясь с окровавленного снега, прямо за ним вырастает силуэт рассвирепевшего существа…

Не веря своим глазам, Гарри рассматривал своего неожиданно живого спасителя - гневно прищуренные, отливающие серебром глаза с вертикальными зрачками, острые клыки, обнажившиеся под вздернутой верхней губой в яростном беззвучном рычании, остро отточенные длинные когти на руках. Не животное, но уже и не человек… Вейла… И не просто вейла – Люциус Малфой!

Заметив устремленный себе за спину взгляд Поттера, Рудольфус попытался повернуться, но было слишком поздно – лишь один короткий шаг для существа, стоящего за ним, отделял Лестранжа от смерти. Чуть шевельнув крыльями, быстро скользнув к врагу, вейла, не колеблясь ни секунды, сомкнула свои белоснежные клыки на горле обидчика своего партнера. Жестокий рывок, хруст переломанных шейных позвонков, кровавый поток, вырвавшийся из разорванной артерии – и Пожиратель смерти безвольной сломанной куклой повалился на землю, увлекая за собой Люциуса, который, упав второй раз, больше не двигался.

Еще некоторое время на поляне царила полное безмолвие и неподвижность – Гарри, все еще не веря в свое очередное спасение от смерти, не шевелясь и даже не делая попыток осмыслить произошедшее, оцепенело, рассматривал два тела у своих ног. Но затем мальчику пришла в голову мысль, что если никто не хватится его до самого утра, он просто замерзнет насмерть, завершив тем самым начатое Лестранжем. С отчаянием взглянув на бледное, лишенное красок жизни, лицо Малфоя, Гарри тихонько всхлипнул и вдруг вспомнил – подарок Люциуса! За всей этой сумасшедшей сменой событий он и думать забыл о кожаных ножнах, надежно прикрепленных к руке. Всего несколько минут потребовалось Золотому Мальчику, чтобы освободиться от веревок и он, проклиная свою забывчивость и растерянность, тихо опустился на колени перед тем, кто снова спас его, пожертвовав собой.

Осторожно дотронувшись до ледяной щеки, рука парня нерешительно скользнула по груди вейлы, и остановила свой ход напротив сердца. Тишина холодная и враждебная… И вдруг, разрывая ее, тихое и нерешительное – стук… и снова молчание. А затем опять – стук… Робко и неуверенно, сердце блондина билось, хоть это и казалось невероятным.

И вместе с этими почти бесшумными несмелыми звуками к Гарри вернулась утраченная было решительность и смекалка. Благословляя про себя уроки аппарации, юноша задумался – из-за магической защиты, наложенной на школу, переместиться туда было абсолютно невозможно, а для того, чтобы донести Малфоя на руках, парень был недостаточно силен. Но вот дотащить того до границы антиаппарационного барьера у юноши сил достало… И снова встал вопрос – куда перемещаться?

Было только одно место, которое могло предоставить им надежное убежище. Постаравшись представить себе как можно отчетливее ту точку, куда он хотел попасть, обхватив крепко, но осторожно тело Люциуса, Гарри аппарировал на Гриммаулд-плейс, в дом Сириуса.

Пытаясь не обращать внимания на вопли миссис Блэк, обрадованной внезапным посещением и предоставленной возможностью поскандалить, юноша нашел наименее запущенную спальню и с трудом, стараясь не повредить огромные полураскрытые крылья, уложил Малфоя на кровать. Еще несколько драгоценных минут ушло на то, чтобы найти мешочек с дымолетным порошком, а затем решиться на поступок, который в других обстоятельствах показался бы Гарри чистейшим сумасшествием. Аппарировав обратно в Запретный лес, задыхаясь от скорости бега, юноша вихрем ворвался в Хогвартс и, добравшись до первого попавшегося камина, швырнул туда горсть порошка, произнеся в изумрудное пламя:

- Кабинет профессора Снейпа!

Через короткий промежуток времени он смог в полной мере насладиться язвительной гримасой своего самого нелюбимого преподавателя. Выслушав ехидные комментарии, направленные на рассмотрение умственной неполноценности некоего гриффиндорца, который в упор не отличает ночное время суток от дневного и имеет невыразимую наглость тревожить людей в такое неурочное время, Гарри резко прервал грозившую затянуться тираду.

Несколькими быстрыми и емкими предложениями, утратив совершенно непостижимым образом косноязычность, проявляющуюся с завидным постоянством при общении со Снейпом, юноша обрисовал сложившуюся ситуацию, согнав с лица Мастера Зелий насмешку и вызвав искреннее беспокойство.

Стремительно побледнев и пробормотав под нос несколько ругательств, поймав себя на том, что такое эмоциональное выражение чувств становится неприятной особенностью, Северус, прихватив с собой огромный запас исцеляющих, восстанавливающих и регенерирующих зелий и поблагодарив свою привычку работать допоздна, быстрым шагом направился в сторону Запретного леса, изо всех сил стараясь игнорировать спешащего за ним гриффиндорца…

…Гарри, стараясь не привлекать к себе недоброжелательного внимания Снейпа, внимательно наблюдал за манипуляциями последнего. Северус же самым тщательным образом осмотрел неподвижное тело вейлы, особое внимание уделив все еще кровоточащему зигзагообразному шраму, который находился чуть выше сердца.

- Везучий сукин сын! – восклицание вырвалось у Снейпа совершенно непроизвольно, заставив его самого прикусить нижнюю губу, а Гарри дернуться от неожиданности.

- Вы думаете, он выживет? – и хотя в голосе юноши звучала страстная надежда на положительный ответ, явно указывая на откровенное неравнодушие к судьбе Люциуса, это не помешало Снейпу ответить со всей доступной для понимания даже тупыми гриффиндорцами издевкой:

- А что, мистер Поттер, Вы не желаете делиться званием Мальчика-Который-Выжил с мистером Малфоем? К Вашему сожалению, мистер Малфой смог повторить Ваш подвиг и стать вторым, за всю историю волшебного мира, уцелевшим после применения к нему Авады Кедавры, - словно забыв о присутствии Поттера, Северус продолжал, обращаясь к находящемуся в коме Люциусу. – Тебе просто невероятно повезло, что гены вейлы настолько удачно смешались с генами сида. Высшие эльфы всегда славились своей способностью к регенерации и возможностью сопротивления всевозможным темным проклятиям. Полагаю, с моей помощью ты действительно сможешь выжить.

- Высшие кто? – в голосе Гарри звучало недоумение и толика любопытства, которое, несмотря на такой насыщенный событиями вечер, смогло пробиться сквозь усталость и странную безучастность, которые окутывали юношу плотным слоем.

Однако вопрос, заданный таким возмущающим Мастера Зелий голосом, нарушил задумчивость Снейпа и заставил того прекратить размышления вслух.

- Никто, Поттер… Вам не кажется, что сейчас немного не до лекций? Отправляйтесь-ка спать – помочь мне Вы все равно не можете, только раздражаете и отвлекаете. Завтра поговорим, если Вы сохраните к утру такое желание.

Не имея сил спорить, Гарри молча развернулся и ушел подыскивать себе более-менее удобное пристанище на ночь.

17:20 

Mykyeytsh
Глава 19.

Задавшись целью поговорить с Анджелиной, Гарри попытался остаться с девушкой наедине, однако Джонсон, ранее упорно искавшая встреч с Мальчиком-Который-Выжил, теперь столь же настойчиво и весьма успешно избегала его. Сделать это ей было тем более просто, что, не являясь ученицей, она могла гораздо свободнее распоряжаться своим временем, чем Гарри.

Наступили рождественские каникулы, школа опустела, и оставшихся в ней по различным причинам учеников можно было пересчитать по пальцам. Даже Рон, который раньше составлял Гарри компанию на каникулах, отправился праздновать Рождество в Нору. Разумеется, он приглашал с собой и Гарри, но юноша решил, что в опустевшей и притихшей школе будет проще поговорить с Анджелиной начистоту и так же откровенно и в спокойных условиях он сможет после этого обсудить с Люциусом сложившуюся ситуацию.

Впрочем, девушка опередила Гарри, и, после рождественского ужина, на котором Золотой Мальчик несмело улыбался Малфою, ловя на себе его недоверчивые и полные смятения взгляды, школьная сова принесла юноше записку.

«Гарри, милый, я очень хочу увидеться с тобой наедине и поговорить, но назначать встречу в стенах Хогвартса не желаю. Я вижу, что тебя что-то беспокоит, и ты все время избегаешь меня. Мне кажется, нам стоит все обсудить и наконец-то разобраться в наших отношениях.

Надеюсь, мы сможем встретиться завтра в Запретном лесу, так как я не хочу, чтобы кто-то стал свидетелем нашего разговора. Ты, так же как и я, знаешь, что такое сплетни и обсуждение за твоей спиной твоей же личной жизни... Мне бы очень не хотелось стать мишенью для злых языков, кому как не тебе понять мои мотивы.

Я буду ждать тебя на поляне, недалеко от домика Хагрида, в восемь часов вечера. Приходи, прошу тебя…»

Письмо резко обрывалось, подписи не было, а некоторые буквы расплывались как от влаги, и Гарри, уверенный, что письмо от Анджелины, не сомневался, что на бумагу капали слезы девушки…

Сердце Гарри мучительно сжалось – пережив за свою жизнь множество неприятных, болезненных, а порой и просто жутких моментов, он не мог себе простить, если сам становился причиной страданий других. Твердо уверенный в том, что в дальнейшем с Анджелиной их может связывать только лишь дружба, он был так же убежден, что сделает все возможное для того, чтобы успокоить девушку.

Разумеется, он пойдет в Запретный лес, раз Энджи решила, что это самое благоприятное место для их встречи. В конце концов, это не Хогсмит, куда путь ему был заказан, а восемь вечера – не такое уж позднее время. К тому же, сторожка Хагрида находится совсем недалеко от места свидания, и в случае чего, полувеликан всегда сможет прийти к ним на помощь…

Люциус Малфой внимательно наблюдал за Гарри и не пропустил момент получения записки. Конечно, он не мог быть твердо уверенным в том, что отправителем является Джонсон, но подозревал, что это именно так. И теперь он был убежден, что за Гарри в данной обстановке нужен глаз да глаз…

А Гарри, ускользнув после ужина из Большого зала от внимательного напряженного взгляда Малфоя и вопросительного Анджелины, пошел к себе в комнату – он хотел еще раз обдумать предстоящий разговор с девушкой.

Следующим вечером Золотой Мальчик торопливо собирался на встречу с Энджи, поглядывая на часы – пунктуальность никогда не входила в список его достоинств, а опаздывать ужасно не хотелось. Одевшись, Гарри нерешительно замер у зеркала, возле которого на столике лежал подарок Люциуса – стилет. Раздумывая о том, брать ли его с собой, юноша вспомнил просьбу блондина… и прикрепил ножны к руке. К тому же ему просто необходима была поддержка, и в этом случае подарок столь дорогого ему человека становился совсем нелишним, служа дополнительным напоминанием о его чувствах.

Заглянув последний раз в зеркальную глубину и судорожно вздохнув, как перед прыжком в холодную воду, юноша направился к выходу.

Люциус Малфой находился в своей комнате, полагая, что в такое время Гарри вряд ли сможет совершить какой-нибудь необдуманный поступок, и вдруг на него нахлынули, оглушающие своей негативностью, эмоции – тревога, беспокойство, страх… И все они были связаны с его мальчиком. Мерлин, да что происходит? Люциус ощутил, как ледяная дрожь прошла мощной волной по всему телу, заставляя собраться и быть готовым ко всему. Не понимая, да и не вникая, что именно заставило его так поступить, мужчина почти подбежал к окну, открывающему великолепный вид на Запретный лес, и чуть не закричал – в слабом свете луны на сверкающем снегу можно было отчетливо разглядеть движущуюся к деревьям фигурку. И Люциус не сомневался, что это Гарри оставляет на белоснежном покрывале зимы свои следы, направляясь в лесную чащу…

Схватив первую попавшуюся под руку мантию, проклиная свою беспечность и легкомыслие мальчика, Малфой, с силой рванув дверную ручку, выбежал в коридор и со всей возможной скоростью устремился к выходу из школы, но был остановлен в самом начале своего стремительного передвижения орущим и завывающим клубком, в котором мелькали руки и ноги сцепившихся в схватке мальчишек. Едва успев отскочить в сторону, Люциус попытался наплевать на возмутительную драку и ретироваться, но не тут-то было. На крики, раздающиеся возле гриффиндорской гостиной, прибежала МакГонагалл, и, перекрыв дорогу блондину, принялась разбираться, что к чему.

Вездесущий Северус Снейп не замедлил присоединиться к вечернему развлечению и с помощью Малфоя, попавшего под пристальный взгляд Слизеринского Змея, растащил возмутителей спокойствия в разные стороны.

Ну, разумеется, кто бы сомневался – гриффиндорец и слизеринец, классовые враги, второй курс. Что в эти праздничные дни не поделили мальчишки, для Люциуса так и осталось тайной – постаравшись придать себе самый невозмутимый вид, он ушел, стараясь не обращать внимания на обеспокоенный взгляд Мастера Зелий, который, вне всякого сомнения, заметил зимнюю мантию блондина. Однако времени, потраченного на неугомонных второкурсников, оказалось более чем достаточно для того, чтобы Гарри скрылся из виду. А снег, внезапно посыпавшийся с неба сплошной стеной, грозил замести все следы в считанные минуты. Мужчина запаниковал и прибавил шаг…

Гарри вышел из школы и поспешно направился в сторону сторожки Хагрида. На середине его пути начался снегопад, порывы ветра яростно пытались сорвать с плеч мантию, пронизывая теплую плоть юноши холодом, проникающим, казалось, до костей. Но Гарри, стремясь покончить с выяснением отношений с Анджелиной именно сегодня, старался не обращать внимания на отвратительную погоду и целенаправленно шел вперед.

В окошках домика Хагрида гостеприимно мерцал неяркий свет, но, подойдя поближе, юноша услышал мощный храп – видимо, в такой снегопад самое лучшее, что мог сделать полувеликан, это лечь пораньше спать. Хотя Хагрид, и Гарри в этом не сомневался, даже сквозь сон смог бы услышать призывы о помощи, если бы вдруг юноше действительно грозила опасность. Но если бы Золотой Мальчик не спешил так, то, заглянув в окно, смог бы увидеть, как его друг, мирно похрапывая и улыбаясь совершенно по-детски, прижимает к широкой груди присланную в подарок неизвестным благодетелем бутылку весьма дорогого огневиски. К сожалению, юноша об этом не знал и не догадывался, что со стороны Хагрида помощи ждать совершенно бесполезно…

Добравшись до поляны, на которой должно было состояться встреча, Гарри облегченно вздохнул – огромные деревья надежно преграждали путь ветру, и о царившей на открытой местности непогоде напоминал лишь непрекращающийся снегопад.

Недоуменно оглядевшись по сторонам, парень слегка нахмурился – на поляне он был совершенно один.

- Анджелина, где ты? – голос прозвучал до странности глухо в зачарованной тишине чащи, и Гарри вздрогнул то ли от холода, то ли от нехорошего предчувствия.

Но тут из-за ближайшего дерева к нему скользнула гибкая стройная фигурка, и юноша вздохнул с облегчением – это была Энджи. Быстро подойдя к Мальчику-Который-Выжил, не говоря ни слова, девушка прижалась всем телом к Гарри, целуя его леденящим поцелуем.

Совершенно дезориентированный, ошеломленный и немного напуганный столь странным и пугающим прикосновением, юноша сначала даже не понял, что его руки осторожно заведены за ствол дерева, к которому его с силой прижимало нежно-податливое хрупкое тело. И он очнулся от невольного оцепенения только тогда, когда грубые и прочные веревки жестко обхватили его запястья, врезаясь в кожу и намертво приковывая юношу к шершавой поверхности…

В недоумении, недоверчиво и непонимающе, Гарри смотрел на Анджелину Джонсон, которая, улыбаясь злобной улыбкой, какую никто и никогда не видел раньше на ее милом личике, отошла на несколько шагов назад.

- Ассио волшебная палочка Поттера! – в звонком чистом голосе звучало торжество настолько безумное, что Гарри усомнился в реальности происходящего. Он с ужасом смотрел, как его палочка, вырвавшись из складок мантии, подлетела к девушке, а та сжала в тонкой руке кусочек дерева с почти маниакальной жадностью.

- Энджи, что происходит? Если это рождественская шутка, то, на мой взгляд, совершенно неудачная! – юноша запаниковал, ему абсолютно не нравилось происходящее, страх тонкими щупальцами охватывал тело, заставляя его дрожать в плену пут…

- Немного терпения, Гарри, через несколько минут тебе все станет понятно, - еще один шаг, и Джонсон оказалась в потоке лунного света. Словно по заказу, снегопад прекратился так же внезапно, как и начался, и теперь юноша отчетливо видел каждую черту такого знакомого и такого чужого лица.

Внезапно, словно начала раскручиваться свернутая до сей поры пружина, стали происходить изменения – сначала медленные и едва заметные глазу, они нарастали, как лавина.

Первыми изменились глаза – из темно-карих, цвета горячего шоколада, они превратились в суженные блекло-болотные щели, полные ненависти и сумасшедшей злобы к нему, Гарри. Нежная темная кожа резко посветлела и приобрела неприятный синюшный оттенок, длинные черные волосы с ужасающей быстротой стали укорачиваться и терять свой блеск, превращаясь в черные с проседью тусклые пряди. Черты лица заострились, теряя девичью прелесть и преображаясь в отталкивающую мужскую личину. Последним штрихом стало изменение телосложения и роста, еще один короткий миг – и вот перед Мальчиком-Который-Выжил оказался незнакомец…

Шок, потрясение от неправдоподобности происходящего обрушились на юношу с силой торнадо. Воспоминания, снова воспоминания – четвертый курс, лже-Хмури… Невероятно, нереально – он снова оказался в такой же ситуации, и опять никто, даже Дамблдор, не смог понять, что произошла подмена.

- Кто вы? – Гарри задал этот вопрос, уже догадываясь, каким будет ответ – ну кто еще, кроме Пожирателя смерти, мог настолько сильно его ненавидеть, что это темное чувство буквально сочилось из каждой клеточки стоящего перед ним человека?

Бледные тонкие губы сложились в мерзкую ухмылку, делая это неприятное лицо еще более отвратительным, и хриплый голос, столь не похожий на мелодичный голосок Анджелины, выплюнул ответ:

- Кто я? Благодаря тебе, мальчишка, уже почти никто. Одним движением своей палочки ты все разрушил, отнял у меня самое ценное – теперь за мной и мне подобными охотятся авроры, мой Лорд и моя жена погибли, я едва уцелел! Только ненависть к тебе и надежда на мщение помогли мне выжить. Разумеется, я представлюсь тебе, нет никакого интереса в том, что ты умрешь, не зная, чья рука нанесла тебе последний удар.

Незнакомец чуть склонился в насмешливом поклоне:

- Итак, позволь представиться – Рудольфус Лестранж, Пожиратель смерти, верный последователь Темного Лорда и тот, кто наконец-то оборвет нить жизни Мальчика-Который-Выжил!

Лестранж! Это имя объясняло все. Гарри немедленно вспомнил камеру в последнем пристанище Вольдеморта, вспомнил женскую фигуру, горящие огнем безумия глаза и кроваво-красные губы, медовый голосок, произносящий глумливые слова… Муж Беллы!

А мужчина, наслаждаясь паникой и страхом, которые угадывались в каждой черточке гриффиндорца, продолжал говорить:

- Знаешь, Поттер, я думал, что все будет куда сложнее. В конце концов, я не изобрел ничего нового, ведь повторяя путь Барти Крауча, я очень сильно рисковал, возможность того, что в этот раз ты и Дамблдор не попадетесь на подобный трюк, была достаточно велика…

Впрочем, в этой истории я был довольно удачлив. Ну и то, конечно, что идиотом я никогда не являлся, упростило задачу. Размышляя над тем, каким образом проникнуть в Хогвартс, я принял вполне оправдавшее себя в последствии решение внимательно наблюдать за выпускниками школы, которые лично знали тебя. Естественно, Джонсон входила в их число. И было чистым везением, что девчонка, получив травму, написала письмо Дамблдору. Малфой-старший, несомненно, смог бы оценить всю иронию ситуации – собирая сведения о девчонке, я воспользовался услугами его же осведомителя. Правда, пришлось потратить практически все оставшиеся деньги, но результат превзошел все мои ожидания…

Дамблдор, разумеется, учел свои прошлые ошибки и довольно тщательно проверил Джонсон. Вот только подмена произошла в поезде, а до этого я терпеливо следил за твоей подружкой, изучая ее привычки и манеру поведения.

- А Анджелина? Что с ней? – Гарри догадывался о возможном ответе, но с отчаянной надеждой хотел ошибиться… Однако чуда не произошло.

- А ты как думаешь? Не мог же я оставить на свободе потенциальную угрозу своим планам! С каким удовольствием я вышвырнул девчонку из вагона, проходящего над пропастью! Поверь, это ни с чем не сравнимое удовольствие – отбирать жизнь и видеть в глазах жертвы понимание того, что ее минуты сочтены! – хихиканье, раздавшееся вслед за этими жуткими словами, наполнило юношу леденящим ужасом. Кошмар войны вернулся – опять из-за него гибли люди… А Лестранж, упиваясь своей властью над обездвиженным противником, продолжал, стремясь причинить своими словами как можно больше страданий:

- И кто бы мог подумать, что Малфой, который так тебя ненавидел, станет твоим защитником и будет столь подозрительным. Да еще и Снейп… Правда, наш драгоценный Северус и не подозревал, что Лорд, будучи гением во многих областях, смог усовершенствовать Оборотное зелье – теперь его действие длится на час, а целых двенадцать. Право чистая удача, что Снейпа разоблачили до того, как он смог узнать о таком ценном изобретении.

Знаешь, Поттер, сперва я хотел просто убить тебя, тем более что в образе Джонсон мог подобраться на достаточно близкое расстояние. Вот только как ни жалка моя теперешняя жизнь – это все же жизнь, и я не собираюсь терять ее из-за Золотого Мальчика. А это могло стать реальностью – ведь в школе тело быстро бы обнаружили, и тогда ускользнуть стало бы практически невозможным. А тебе, как назло, было запрещено покидать Хогвартс. Поразительно, но для того, кто привык постоянно нарушать правила, ты был послушен до отвращения. Пришлось немного сымпровизировать -

несчастные случаи были замечательным выходом. Если бы не Малфой, ты давно был бы мертв. Он спас тебя от единорогов, хотя один Мерлин знает, как ему это удалось. И он не дал тебе упасть с обрыва, хотя это и показалось мне невероятным.

Правда, наблюдая за вами и увидев ваш страстный поцелуй, я понял, в чем причина – наш несгибаемый холодный аристократ влюбился самым банальным образом, да еще и в своего врага. Конечно, это вызывает удивление, но так даже лучше – когда я тебя уничтожу, Люциус будет страдать. Это так приятно! Ведь я не могу убить вас двоих, а жаль… Да и Снейпу будет очень и очень больно наблюдать за муками своего друга. Я просто великолепен – одной Авадой смогу поразить сразу три цели!

А как мудро я выбрал время для мести – пустующая школа, Дамблдор в очередном отъезде, все убеждены в твоем благоразумии и непорочности Джонсон. Уверен, никто ничего не заподозрит до завтрашнего утра. И Хагрид тебе не поможет – подумать только, насколько легко может свалить с ног такого гиганта даже небольшая порция огневиски, если добавить туда определенный ингредиент… Когда твое отсутствие будет замечено, я буду уже далеко. Ко всему прочему, когда твой хладный труп будет обнаружен, пропажа Анджелины убедит всех в ее виновности, а о моем участии никто даже не подумает. И очень может быть, что в дальнейшем я смогу встретиться с Люциусом или Северусом на узкой дорожке, находясь при этом в собственном обличье – и вот тогда мы посмотрим, кто из нас лучший!

Что ж, Поттер, пожалуй, нам пора прощаться – время идет, а мне еще надо выбираться отсюда. Жаль, конечно, что мне придется просто убить тебя – я бы с радостью применил к Мальчику-Который-Выжил парочку замечательных и весьма болезненных заклинаний, но пусть будет так. Авада Кедавра! – и изумрудная вспышка устремилась к сердцу Гарри…

17:20 

Mykyeytsh
Глава 18.

Гарри вбежал в гостиную Гриффиндора с такой скоростью, словно за ним гнались Пожиратели смерти в полном составе под предводительством самого Вольдеморта. То, что произошло на обрыве… Нет, он отказывался думать об этом. Но его мозг не желал оставлять в стороне последние события и с необыкновенным упорством прокручивал их снова и снова – начиная неудавшимся падением и заканчивая признанием Люциуса.

Невероятно и необъяснимо – Малфой, тот самый Малфой, который совсем недавно желал ему только смерти, причем не мгновенной и легкой смерти, а мучительной, полной боли и страданий, этот самый Малфой страстно отвечает на его поцелуй, да не просто отвечает, а еще и в любви признается. При этом выясняется, что этот поцелуй был не первым, и что аристократ применил к нему заклинание забвения.

Сейчас он совершенно не желал делиться своими сомнениями с Гермионой, да и просить у нее совета тоже. Ко всему прочему Гарри не мог, да и не желал понимать свое собственное поведение. Неуверенность, на короткий миг исчезнувшая на обрыве в присутствии Малфоя, вернулась вновь.

Но, как бы он не отказывался принимать случившееся, одно было очевидно и неоспоримо – именно он, Гарри Джеймс Поттер, поцеловал на обрыве Люциуса Малфоя, и ему это понравилось. Как раз эта мысль и ужасала больше всего. Гарри отказывался признать себя геем, он боялся этого. Ему хотелось нормальной жизни, он хотел создать нормальную семью, в конце концов, он хотел иметь детей. Влечение к мужчине никоим образом не вписывалось в подобные планы, мало того - оно их разрушало. Опять он выделялся из общей массы, и ему совершенно это не нравилось.

В настоящую минуту ему хотелось одного – попытаться забыть обо всем и как-нибудь наладить свою дальнейшую жизнь. И пусть он будет испытывать сожаление и смутное чувство неудовлетворенности впоследствии, но зато и не будет ощущать себя изгоем.

Почти пробежав мимо Рона и Гермионы, которые сидели возле камина и тихонько обсуждали планы на рождественские каникулы, Гарри, не сказав ни слова и, видимо, даже не заметив своих друзей, поднялся по лестнице и скрылся в своей комнате. Ему просто необходимо было побыть одному.

Заметив недоуменный и обиженный взгляд Рона, Грейнджер покачала головой:

- Давай оставим Гарри в покое. В последнее время он сам не свой, что-то происходит, но что… Я поговорю с ним, Рон, обещаю, но только не сегодня. У него был такой вид… И ты его не трогай, пожалуйста. Если начнешь расспросы сейчас, то ничего не добьешься – он только еще больше замкнется в себе.

- Да ладно, не стану я к нему приставать, подумаешь. Хотя как другу, он мог бы мне рассказать, что происходит, - рыжий выглядел обиженным донельзя.

- Знаешь, Рон, есть вещи, в которых даже самым близким людям трудно признаться. И тогда остается либо ждать, когда человек сам захочет поделиться своими сомнениями, либо идти к нему и, открыв ему глаза, попытаться при этом поддержать и убедить, что он по-прежнему дорог тем, кто его любит… Пусть пройдет какое-то время, посмотрим, что будет дальше.

Время шло, но ситуация оставалась такой же напряженной и к лучшему не менялась. Мало того, день ото дня становилось только хуже. Теперь Гарри не просто избегал Малфоя – он перестал ходить на уроки фехтования, а при случайных встречах в коридорах Хогвартса шарахался в сторону и старался как можно быстрее скрыться с глаз блондина. На уроках ЗОТС Гарри перебрался за самый дальний стол и всем своим видом давал понять, что его лучше не трогать.

Даже Рона и Гермиону Гарри старался избегать – он пока еще был не готов рассказать обо всем девушке, так же как и просить у нее совета. Что касается Уизли, то Гарри точно знал, что Рон не сможет его понять и они, скорее всего, снова рассорятся. Такое уже бывало и не раз – Рон просто отказывался воспринимать неприятную информацию, предпочитая ограничить общение до минимума.

Была еще Анджелина, но после случая на обрыве Гарри сторонился и ее, причем чуть ли не больше, чем Малфоя и Рона с Гермионой. Он и сам не мог сказать, чем это вызвано, просто Джонсон стала ему неприятна. И хотя все эти чувства были у Гарри на подсознательном уровне, встречаться с девушкой он не стремился.

Она же, напротив, настойчиво искала встреч с ним, и бывали дни, когда Гарри не удавалось избежать этих преднамеренных столкновений. Тогда он делал над собой титанические усилия, стараясь не показать Энджи, что не желает разговаривать с ней. Преднамеренно обижать девушку Гарри не хотел. А Анджелина, возможно не понимая, а возможно просто делая вид, продолжала вести себя по-прежнему – она приглашала Гарри на прогулки и, получая отказ за отказом, на время прекращала попытки, но потом начинала все сначала.

В итоге, за несколько дней до Рождества и, соответственно, рождественских каникул, Гарри не только выглядел усталым и подавленным, но и чувствовал себя до отвращения издерганным и злым.

Люциусу Малфою было не лучше Гарри, хотя сущность вейлы не давала всем отрицательным факторам пагубно сказываться на внешности блондина – он был неотразим, как всегда. От этого ему, впрочем, легче не было – он с радостью пожертвовал бы своей красотой, лишь бы Гарри был к нему более благосклонен и перестал бы избегать его общества.

Малфой твердо следовал своему решению – он старался не спускать глаз с Гарри, а когда юноша оказывался вне пределов видимости, блондин переключал все свое внимание на Джонсон. От его взора не укрылся тот факт, что его мальчик заметно охладел к Анджелине, но также Люциус видел и то, что эта нахалка не собирается оставлять Гарри в покое.

Малфой бесился, но сдерживался изо всех сил. Руки чесались проучить как следует эту мерзавку, но мужчина совсем не был уверен, что сможет вовремя остановиться. А провести остаток своих дней в Азкабане, вдали от своего партнера, он совсем не стремился.

Ко всему прочему Снейп, словно подозревая что-то, не спускал с Люциуса глаз. Разумеется, Северус скорее бы откусил себе язык, чем добровольно признался в том, что беспокоится о ком-либо, но Люциус знал того достаточно хорошо. Он ничуть не сомневался, что Снейп тревожится и сделает все возможное, чтобы удержать его, Малфоя, от сумасбродных поступков. Но только вот Люциусу вмешательство Снейпа на этом этапе его отношений с Гарри было совершенно ни к чему. И аристократ старательно делал вид, что все в порядке…

Такая милая ситуация продолжалась до тех пор, пока Гарри, в конце концов, не устал от постоянных сомнений, раздумий и злобы на Люциуса Малфоя и весь мир. Он, наконец, решился поговорить с Гермионой, услышать ее мнение и, возможно, попросить совета…

За день до отъезда своих друзей на каникулы, дождавшись, когда Рон отлучится из гостиной, Гарри нерешительно подошел к Гермионе.

- Гермиона, - девушка подняла голову от книги и посмотрела на Гарри. Даже если она и была удивлена тем, что в последнее время нелюдимый и постоянно подавленный юноша решил с ней пообщаться, то виду не подала. – Я хотел бы поговорить с тобой.

- Ну конечно, Гарри, ты всегда можешь поговорить со мной. Только здесь нам вряд ли будет удобно, может пойдем в Комнату Необходимости?

Идея была отличной – там их точно никто не услышит, а он, Гарри, сможет расслабиться в достаточной мере для того, чтобы откровенно рассказать Гермионе обо всем, что происходило с ним со дня освобождения из плена…

Комната Необходимости, приспосабливающаяся под желания и потребности своих гостей, снабдила Гарри и Гермиону уютной обстановкой, зажженным камином, удобными креслами и изящным столиком, на котором стояли кубки с тыквенным соком и большое блюдо с пирожными.

Устроившись в кресле и крепко сжав в руках книгу, которую она принесла с собой, Гермиона приготовилась внимательно слушать. Гарри, уловив на себе сосредоточенный взгляд девушки, тяжело вздохнул – начать рассказывать самое сокровенное, пусть даже и лучшей подруге, было очень нелегко…

«О, Мерлин, гриффиндорец я или нет, в конце-то концов», - с силой прикусив губу и резко тряхнув головой, словно отгоняя от себя всю свою нерешительность, юноша, путаясь в словах и постоянно останавливаясь в попытках подобрать точные выражения, приступил к рассказу…

Через час подобных мучений девушка имела более-менее точное представление обо всем, что произошло с Гарри, начиная его семнадцатым Днем рождения и заканчивая спасением его Малфоем от падения и несомненной гибели.

После последнего произнесенного юношей слова, наступила томительная тишина – Гермиона подводила итоги и раскладывала полученные факты по полочкам в своей голове, как она поступала всегда, неважно, была ли это учеба или житейская ситуация, Гарри же, скрывая свое волнение и нетерпение, молча ждал вердикта.

Наконец, девушка заговорила:

- Гарри, а что ты хочешь услышать от меня?

- Я… понимаешь, Гермиона, я не знаю, что мне теперь делать, как поступить… С одной стороны Анджелина – она чудесная, но я не люблю ее, а Люциус… я даже не знаю…

- Но ты должен знать – ведь это твои чувства. Неужели так сложно разобраться в самом себе? Ведь ты уже понял, что не влюблен в Анджелину, что же мешает определиться в своих чувствах к Малфою?

- Ну как ты не понимаешь? То, что я к нему испытываю – противоестественно! Он – мужчина, а я не желаю быть геем. Я достаточно привлекал внимание к своей персоне – семнадцать лет меня не оставляли в покое своим вниманием, как доброжелательным, так и негативным. Я всегда выпадал из общепринятых правил и норм, как меня только не называли – уродом, сумасшедшим, спасителем, лжецом. А я хочу быть просто Гарри… А чувства, которые я испытываю к Люциусу, полностью перечеркивают такую возможность – я снова буду выделяться, обо мне снова будут писать газеты и распускать слухи. Ну неужели ты не понимаешь этого? – лицо юноши исказилось в страдальческой гримасе.

Гермионе захотелось обнять Гарри. Однако она подавила свой порыв и продолжила:

- И только из-за возможной отрицательной реакции общественности ты готов отказаться от своего счастья? – девушка недоверчиво покачала головой. – Пойми, сейчас, как никогда прежде ты должен следовать велению сердца, а не доводам разума. Если ты влюблен в Малфоя – признайся в этом, прежде всего, самому себе. И ты слишком беспокоишься об общественном мнении. В конце концов, наш мир должен тебе гораздо больше, чем ты ему и, думаю, ты не станешь изгоем только потому, что признаешь себя геем.

Знаешь, Гарри, если бы ты читал побольше книг, то знал бы, что в Магическом мире не только совершенно нормально относятся к однополым парам, но даже официально регистрируют их браки.

А что касается детей… Именно потому в этом мире благосклонно смотрят на такие отношения, что даже двое мужчин могут иметь детей благодаря зельям и магии. Подумай хорошенько, Гарри – ты сможешь реализовать свои мечты, даже несмотря на свою ориентацию. И если Люциус нужен тебе – не отказывайся так просто от той жизни, что он может тебе дать…

Закончив свою речь, девушка взглянула на Гарри, который сидел, низко склонив голову. Гермионе очень хотелось поделиться своими догадками относительно того, что Малфой вейла, а Гарри является его партнером, но, еще раз посмотрев на юношу, который после их разговора находился в прострации, ничего не сказала. Она просто тихонько положила принесенную с собой "Энциклопедию магических существ" с закладкой на разделе про вейл на стол и вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь...

Гарри словно сквозь вату слышал, как захлопнулась за Гермионой дверь комнаты, но даже после этого он не спешил поднимать голову. Юноша размышлял обо всем, что только что услышал. Наконец, решившись, он позволил воспоминаниям, тщательно подавляемым до сего момента, прорваться на поверхность и полностью захватить его сознание.

Он снова вспоминал первый поцелуй с Люциусом, вспоминал свои чувства в тот момент – страх, ярость, восторг от поцелуя и последующее отвращение как к Малфою, за то, что он смог вызвать такой сильный взрыв эмоций, так и к себе, за то, что этим эмоциям поддался…

Он вспомнил поцелуй на обрыве и свои чувства, когда понял, что это именно то, чего ему хотелось больше всего, признание Малфоя, в которое он не захотел, испугался, поверить…

И он вспомнил свои гневные слова, когда, вернув свои воспоминания, оттолкнул Люциуса. Теперь-то он понимал, что в тот момент, когда, столкнувшись со столь ярким проявлением эмоций, его мозг готов был отключиться, лишь бы не воспринимать нежелательную для него информацию, действия блондина были направлены лишь на его, Гарри, благополучие…

И юноша улыбнулся своим мыслям – он наконец-то смог понять себя, стремления своего разума, сердца и тела. Приняв себя таким, какой он есть, поняв Люциуса, он смог сделать то, без чего дальнейшие их отношения были невозможны – простить. И вместе с прощением пришло осознание того, что он так долго прятал от самого себя, боясь в очередной раз стать не таким как все, стать парией – ему нравились мужчины так же, как и женщины, если не больше… и он любил Люциуса Малфоя.

Ему не нужна была Анджелина, как в свое время не нужна была и Чоу, как никогда не будет нужна никакая другая девушка, пусть даже самая лучшая в мире. Ему нужен этот невероятный, умный, насмешливый, холодный, и в то же время невообразимо страстный мужчина.

Гарри был счастлив – с его души упал тяжелый груз, не дававший ему свободно дышать, пропала необходимость лгать самому себе, прикрывая Анджелиной свои истинные чувства и желания.

Но Анджелина… Лицо Гарри омрачилось – предстояло серьезное объяснение с девушкой… Ему очень не хотелось огорчать Энджи, которая так нежно к нему относилась, но и молчать юноша не мог. К тому же, Гарри очень хотел увидеть Люциуса и рассказать ему обо всем, о своих прежних страхах и сомнениях и, попросив прощения за свое жестокое поведение, признаться в истинном отношении к великолепному блондину.

Но ему казалось, что не разрешив проблемы с Джонсон, он просто не имеет права на развитие отношений с Малфоем…

Наконец, прояснив для себя все вопросы и приняв необходимые решения, Гарри встал и направился к выходу. И тут взгляд его упал на книгу, оставленную Гермионой. Юноша покачал головой и ласково улыбнулся – его подруга не могла прожить ни одной минуты без чтения…

Рассеянно, продолжая думать о своем, Гарри взял толстую книгу со стола, намереваясь вернуть ее девушке. И так же автоматически он прочитал название: «Энциклопедия магических существ». Сама собой книга открылась на закладке и юноша, внезапно заинтересовавшись - что могло привлечь Гермиону в давно пройденном материале, принялся читать с середины главы, пропуская некоторые предложения и пытаясь понять, зачем девушка носит с собой такую тяжесть.

«С виду эти прекрасные женщины кажутся совершенно безобидными. Их бледная кожа, очень светлые длинные волосы, яркие глаза и губы - завораживают, а взгляд и голос обладают своеобразным гипнозом. Именно поэтому, у вейл редко появляются враги, им проще очаровать человека, чем сражаться с ним…

Вейлы представляются всем немного заносчивыми, самовлюблёнными, но совершенно безопасными созданиями. На самом деле это глубокое заблуждение…

Природный дар обворожения превосходно используется этими существами для покорения мужчин и управления ими. Иногда им достаточно заговорить с человеком, чтобы ввести его в состояние подчинения и бессознательного обожания. Особенно подвластны этому очарованию незрелые юноши, неженатые мужчины и те, кто сами засмотрелись на вейл…

Распознать человека загипнотизированного вейлой довольно просто, он думает и говорит только о ней и его постоянно к ней тянет, человек, не задумываясь, может пойти на самые безумные поступки ради ее неземной красоты. Известно множество случаев, когда красота вейл оказывалась губительной для влюбленных мужчин…

Помимо способностей гипноза, вейлы владеют также языками животных и лечебным искусством, используя силу природы для излечивания небольших ран. В этом их можно сравнить с фениксом, птицей, исцеляющей своими слезами. Вейле же достаточно прикоснуться к кровоточащей ране, и она вскоре затянется…

Являясь духами ветра, эти существа, когда они находятся вместе, способны вызывать вихри и бури.

Рассвирепевшие вейлы бывают очень опасны. Они мстительны, злопамятны и завистливы…»

Гарри вздрогнул и с трудом сдержал внезапное и совершенно иррациональное желание отбросить от себя Энциклопедию. Что-то показалось ему знакомым и весьма неприятным, но вот что именно… К тому же, Гермиона подчеркнула некоторые строчки, на полях были сделаны пометки, что указывало на тщательное изучение и анализ прочитанного.

«Нет, не желаю ни о чем спрашивать, хватит с меня и своих проблем. Как-нибудь после…»

И с этой мыслью Гарри покинул Комнату Необходимости и отправился в гостиную Гриффиндора…

17:20 

Mykyeytsh
Глава 17.

Со дня очередного счастливого спасения Мальчика-Который-Выжил прошло довольно много времени. Происшествие не имело слишком серьезных последствий и громких выяснений отношений, как это случилось на третьем курсе Гарри в истории с Клювокрылом.

Возможно, все было бы по-другому, не будь директор Хогвартса Альбус Дамблдор настолько занят – оставаясь самым могущественным, а стало быть, самым влиятельным и востребованным магом волшебного мира, он был вынужден решать множество вопросов и проблем, возникших после окончания войны. Магический мир сильно пострадал в результате битвы Темных и Светлых сил, и теперь требовал восстановления, так что почти все время Альбус проводил в Министерстве, стараясь, тем не менее, наведываться в школу как можно чаще…

На время своего отсутствия он оставлял Хогвартс на попечение Минервы МакГонагалл, у которой и так хватало забот – ведь помимо исполнения обязанностей Дамблдора она была преподавателем Трансфигурации, а занятия пока еще никто не отменял.

Таким образом, Хагрид отделался легким испугом, единороги благополучно вернулись в чащу Запретного леса, а Люциус и Северус предпочли не раздувать эту историю. Правда, на мнение Снейпа, продолжающего относиться к гриффиндорцам вообще и к Поттеру в частности с большой неприязнью, весьма ощутимое влияние оказали клыки вейлы, непроизвольно демонстрируемые в пылу очередного спора. И Снейп смирился…

Ну а сам пострадавший за семнадцать лет настолько устал от постоянного вмешательства в свою личную жизнь, что был только рад тихому и мирному окончанию эксцесса. К тому же, он вовсе не хотел доставлять неприятности Анджелине, полагая ее невинной жертвой неблагоприятных обстоятельств.

Тем не менее, этот случай продолжил цепь изменений, происходивших с Гарри. Юноша стал еще более замкнутым, предпочитая большую часть свободного времени проводить в одиночестве. Уроки фехтования перестали доставлять радость, вызывая лавину вопросов к самому себе и увеличивая смущение и неуверенность. Он продолжал чувствовать себя до отвращения нерешительно в присутствии Люциуса, ненавидя и боясь собственное тело за противоестественные желания, возникающие у него в присутствии наставника…

Встречи с Анджелиной теперь помогали мало – даже рядом с ней Гарри не мог не думать об аристократе. И как девушка ни старалась развлечь парня, получалось у нее не очень – Гарри все так же отказывался от посещений Хогсмита, почти перестал совершать с Анджелиной их ежедневные прогулки по территории Хогвартса, а в последнее время вообще старался избегать общества Джонсон.

Даже с Роном и Гермионой юноша держался настороженно и отчужденно. Теперь его самым любимым времяпровождением стало пребывание на высоком обрыве над Черным озером и ленивое созерцание окружающего мира.

Приближались Рождественские каникулы, но Гарри, несмотря на наступившие холода и выпавший снег, своей новой привычке не изменял – с потрясающим упрямством он, закутавшись в теплую зимнюю мантию, каждую свободную минуту проводил на своем любимом месте.

…Гарри сидел на краю обрыва, и в который раз пытался разобраться в своих чувствах. Он все так же не понимал, что с ним происходит. С одной стороны, Анджелина... Чудесная, умная, приятная девушка... Она нравилась ему своей серьезностью, своим дружелюбием. Да и внешне, что и говорить, она была хороша – гладкая нежная кожа кофейного цвета, черные длинные волосы, глаза цвета шоколада и чувственные полные губки, которые притягивали, и которые так хотелось поцеловать... Но Люциус...

Гарри вздрогнул. Его беспокоили эти мысли. Разве может один мужчина испытывать к другому такие же чувства, как к девушке? Неестественно и пугающе...

Гарри все чаще ловил себя на мысли, что Люциус привлекает его не только как друг...

Он совершенно запутался... Просить совета? У кого? Рон? Вряд ли человек, которого до сих пор кидает в дрожь при упоминании имени Малфоя, оценит подобную откровенность... К тому же Уизли был ярым сторонником традиционных отношений, и Гарри даже представить себе не мог, как начать подобный разговор, не говоря уж о том, как задать столь деликатный вопрос…

Снейп? Тут Гарри передернуло так сильно, словно по жилам прошел электрический ток...

Несмотря на то, что бывший шпион много раз спасал жизнь Мальчика-Который-Выжил, посвящать того в особенности личной жизни казалось чистым безумием...

Гермиона… Да, это выход. Девушка всегда понимала своих друзей с полуслова, умная и начитанная, она отлично разбиралась в самых затруднительных вопросах и всегда готова была помочь.

«Решено, я поговорю с Гермионой. По крайней мере, она сможет выслушать меня без диких криков, и попытается хотя бы понять мои опасения, а, в лучшем случае, и разрешить их…»

Гарри одним движением вскочил на ноги, собираясь немедленно отправиться к девушке – он больше не мог и не хотел терзаться сомнениями. Неожиданно край обрыва вздрогнул и юноша почувствовал, что земля под ним устремляется вниз, увлекая его за собой...

Призвав на помощь всю свою ловкость, гриффиндорец извернулся в воздухе, словно кошка, и в последнюю секунду ухватился за уцелевший край обрыва. Он с трудом удерживался на кончиках пальцев и с ужасом пытался найти опору висящим в воздухе ногам...

Сил оставалось все меньше, от усилий не сорваться вниз под ногтями выступила кровь...Судорога сжала горло, не разрешая вырваться наружу ни малейшему звуку. Гарри неотвратимо соскальзывал...

Наконец, отчаянно вскрикнув, юноша больше не смог сопротивляться. Еще миг - и он рухнул бы вниз, без малейшего шанса на спасение. В последнюю секунду сильная ладонь схватила его за кисть руки. Мощный рывок – и Гарри, ошалевший от неожиданно пришедшей помощи, уткнулся лицом в широкую мужскую грудь...

Он поднял глаза, пытаясь справиться с шоком... и утонул в серебряных бездонных озерах... Еще никогда юноша не смотрел в глаза Люциуса так пристально. Невероятно, этот взгляд был удивительно теплым, нежным... и испуганным? Да нет, невозможно... Конечно, в последнее время их отношения заметно улучшились, но Малфой, будучи достаточно приятным собеседником и прекрасным учителем, предпочитал держать определенную дистанцию в их отношениях...

И все же… Определенно, в этих невероятно притягательных глазах было нечто большее, чем дружеское расположение. В один миг Гарри вспомнил случай в кабинете Малфоя, когда пришел туда с благодарностью. И тут до него запоздало дошло - а ведь Люциус опять, в который раз, спасает его.

Внезапно Гарри стали безразличны все его сомнения, казалось, он избавился от всех комплексов разом. Стараясь не задумываться, что он собирается сделать, юноша нерешительно качнулся вперед. Мечтательно прикрыв глаза невероятно длинными ресницами, он прикоснулся своими губами к губам мужчины.

Люциус замер на мгновенье, не уверенный в том, что это не самообман, не сладкий мираж, в который ему так хочется поверить. Но гибкое мальчишеское тело, которое он прижимал к себе с едва сдерживаемым желанием, убеждало его в реальности происходящего. И блондин перестал сдерживаться, выпустив на волю всю свою страсть, выплескивая в сокрушительном поцелуе на стоящего перед ним юношу весь нерастраченный и бережно хранимый только для него одного, избранного, огонь любви.

Сметая все преграды, сжигая опасения и страхи, этот огненный вихрь прошелся по всем нервным окончаниям тела юноши, заставляя его плавиться в наслаждении, и жаждать большего, и порывисто вздыхать, и стонать, тихо и требовательно.

Язык Люциуса, в упоении вспоминая уже пройденный когда-то путь, жадно исследовал сводящую с ума мякоть рта, нежными прикосновениями мягко поддразнивая юношу. Гарри отвечал неумело, но для вейлы это было неважно – осознание того, что мальчик сам сделал первый шаг, пьянило крепче любого вина.

А Гарри захлестывали переживания и эмоции, немыслимые по своей силе и насыщенности, ему казалось, что его губы стали эпицентром невероятной чувственности и от этой точки по всему его телу кругами расходятся волны сладострастия.

И от этого безумного накала страстей стена, выстроенная Люциусом и столь надежно до этого дня скрывавшая от Гарри позабытую им правду, сперва дала трещину, а затем раскололась, обрушивая на юношу утраченные воспоминания…

Резко отшатнувшись от мужчины, прижав руку к горящим губам, Гарри недоверчиво вглядывался в серо-стальные глаза. Он вспомнил… Лето, коридоры Хогвартса, и Малфой, целующий его. А затем нацеленная ему в голову палочка, тихий шепот заклинания…и забытье.

- Вы…как Вы могли поступить ТАК со мной?! – Гарри кричал, даже не пытаясь сдерживаться. Самое ужасное было в том, что в эту минуту он отлично понимал, что гнев на мужчину был вызван не столько утратой воспоминаний, сколько чувствами, которые вызвал поцелуй. Ему хотелось спрятаться от своих мыслей и эмоций, вместе с воспоминаниями вернулись все страхи и опасения, злость на неправильность ситуации и на самого себя. К тому же, даже получив назад свое воспоминание, он остался в полном неведении относительно того, что же именно случилось тогда, что вызвало тот поцелуй…

Он не мог заставить себя взглянуть на Малфоя, и в то же время хотел видеть его глаза, хотел прочитать во взгляде мужчины правду. Он хотел знать обо всем, и в то же время не желал этого, он чувствовал, что еще немного – и он не сможет сдерживаться, и стихийная магия вырвется из-под его ослабленного контроля, как уже бывало с ним, когда эмоции брали верх над разумом. Вырвется, и пронесется словно вихрь, разрушая все, до чего сможет дотронуться….

Он медленно сделал назад несколько шагов назад с таким трудом, словно шел по дну моря, продираясь сквозь слой воды. Казалось, его тело внезапно зажило собственной жизнью и попыталось воспротивиться приказаниям мозга, желая прижаться к телу мужчины.

Люциус в ужасе смотрел в изумрудные глаза, в которых за минуту до этого была нежность, жгучее желание, восторг и… да-да, мужчина готов был поклясться чем угодно, что там было счастье! Теперь же… Чувства менялись, словно в калейдоскопе - неуверенность и недоумение сменили обида и боль, которые затем переросли в злость и гнев.

О, нет, только не это! Малфой сделал движение, пытаясь обнять Гарри, прижать его к себе, успокоить и попытаться все объяснить. Он так хотел, чтобы мальчик испытывал к нему только светлые чувства, и вот теперь все могло рассыпаться в прах.

Люциус преодолел сковавшее его оцепенение и сделал отчаянную попытку все объяснить, разорвать напряженность и недоверие, мгновенно возникшее между ними.

- Гарри, умоляю, послушай меня… Не смотри с таким гневом и ужасом, пожалуйста. Я знаю, тебе сложно принять все это, но поверь мне, я не хотел причинить тебе боль. Понимаю, ты мне не веришь, да я и сам бы себе не поверил, но дальше молчать я просто не могу. Для тебя это странно, необычно, но я... я люблю тебя… Не отталкивай меня, Гарри, прошу!

- НЕТ! - Гарри зажал руками уши. - Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО СЛЫШАТЬ! НЕ ХОЧУ! ЭТО - НЕПРАВДА!

Он развернулся и побежал прочь...

Люциус смотрел вслед юноше и чувствовал, что боль в его сердце все глубже пускает корни, грозя разрушить хрупкую оболочку. Гарри не захотел понять его, мальчик отказывался принимать эту ситуацию такой как есть. И что делать дальше, Малфой не знал, да и не хотел сейчас думать об этом. Он устал. Устал от такого бешеного накала страстей, от напряжения, в котором пребывал постоянно. Глухое отчаяние медленно окутывало его и грозило захлестнуть с головой.

Но внезапная мысль разорвала это жуткое состояние онемения и заставила блондина прийти в себя. Он внимательно осмотрел обрыв, который чуть не стал свидетелем и непосредственным участником последних минут жизни Мальчика-Который-Выжил.

Какое-то время Люциус просто рассматривал каменистую почву, пытаясь визуально определить, что именно его насторожило, но вскоре пришел к выводу, что или смотреть было не на что, или без помощи магии здесь не обошлось.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не наблюдает за его странными манипуляциями, Малфой направил палочку на край обрыва и прошептал заклинание, призванное выявлять присутствие Темной магии:

- Demonstrare sinister… - туманная белесая дымка, окутавшая землю, на мгновенье приобрела нежно-голубой цвет, а затем стремительно потемнела, становясь черно-фиолетовой.

Люциус содрогнулся – теперь о несчастном случае говорить не приходилось, кто-то целенаправленно пытался отправить Гарри на тот свет. И он должен защитить юношу во что бы то ни стало…

Да, но что дает ему это знание? Он не хотел рассказывать ничего Дамблдору – прямых доказательств не было, заклинание для выявления зла можно было применить лишь единожды, затем его действие проходило безвозвратно. А раскрывать хотя бы одно из заклинаний, испокон веков известных только Малфоям, Люциус не хотел.

Сам Малфой был убежден, что тут не обошлось без Анджелины, но вот убедить в этом остальных… Люциус отлично помнил историю с василиском многолетней давности – тогда Альбус тоже подозревал Тома Риддла, но без доказательств сделать ничего не мог. И сейчас тот же случай. К тому же Альбус находился в постоянных разъездах, а обращаться к МакГонагалл… ее Люциус недолюбливал еще больше, чем директора.

Может, Северус? Но Люциус и так втянул Снейпа слишком глубоко в свои проблемы, и не желал осложнять жизнь своего друга еще больше. К тому же, зная язвительную натуру Северуса, можно было не сомневаться, что он пройдется своей насмешкой, словно наждаком, по случаю на обрыве. Как же, великолепный Малфой, перед которым не могли устоять ни женщины, ни мужчины, получил от ворот поворот…да не от кого-нибудь, а от своего же партнера. Представив себе ехидные комментарии Снейпа, Малфой вздрогнул. Ну уж нет!

Что ж, решено – он ничего никому не скажет, а сам будет пристально наблюдать за Гарри и девчонкой. Хорошо, если он ошибается, но если нет – он всегда будет рядом, чтобы помочь своему мальчику!

17:19 

Mykyeytsh
Глава 16.

Спустя несколько дней, вечером, Люциус Малфой, сидя в своем кабинете, к которому примыкали спальня и ванная комната, любезно предоставленные ему для проживания директором Дамблдором, внимательнейшим образом изучал письмо, присланное ему одним из многочисленных осведомителей, связи с которыми остались у него со времен войны.

Благодаря щедрости Альбуса и содержимому небольшого сейфа в Гринготсе, о котором не знали ни Нарцисса, ни Драко, ни даже Северус, который сейчас был в курсе почти всего, что касалось его единственного друга, Малфой мог позволить себе оплатить услугу подобного рода без малейшего ущерба своему кошельку.

Сведения, добытые маленьким и незаметным и, тем самым, незаменимым в некоторых вопросах, человечком, полностью опровергали все подозрения Малфоя относительно одной препротивнейшей особы, именующей себя Анджелиной Джонсон.

Выяснилось, что девчонка, которую Люциус ненавидел всеми фибрами своей души, на самом деле получила довольно тяжелую травму в квиддичном матче. Травма эта была в госпитале излечена, однако профессиональный квиддич девушка была вынуждена временно оставить. И она действительно написала письмо Альбусу Дамблдору с просьбой принять ее помощницей мадам Хуч, дабы не терять профессиональных навыков.

Неприметный человечек смог даже достать как копию письма, так и образец почерка Джонсон. Каким-то неизвестным образом, он умудрился сравнить образец с настоящим письмом и установить их полную идентичность.

Люциус понятия не имел, каким образом как этот несуразный, неприметный и столь полезный человечек смог попасть в кабинет Дамблдора для сравнительного анализа писем, но подозревал, что Рита Скитер была далеко не единственным незарегистрированным анимагом, который принимал вид насекомого.

Также этот весьма ценный и полезный осведомитель с тщательностью, достойной лучшего сыщика страны, убедился в том, что в назначенное время Джонсон действительно отправилась с платформы 9 ¾ на Хогвартс-экспрессе в направлении школы.

Малфой также узнал, что мисс Джонсон была чуть ли не образцом кротости и добродетели в одном лице. В команде ее любили, она была благожелательна ко всем, за ней не числилось ничего предосудительного. У нее также не было ни жениха, ни сожителя, хотя поклонников хватало.

Разумеется, добыча подобного рода сведений стоила совсем недешево, однако ради спокойствия своего мальчика Люциус был готов пойти и не на такие жертвы. С одной стороны Люциус был доволен – непосредственной опасности для Гарри не было, с другой же… Блондин сожалел о том, что эта девчонка оказалась настолько чиста, что не было никакой возможности указать юноше на ее недостатки. Все-таки Малфой оставался слизеринцем, и, даже не желая причинять Гарри хоть малейшую боль, неважно, физическую или моральную, он, без сомнения, воспользовался бы добытыми фактами против Анджелины, если бы они давали ему такую возможность.

Даже не найдя в биографии девушки отрицательных моментов, Люциус подумывал рассказать Гарри о причине, по которой тот попал в больничное крыло, а уж потом пусть его мальчик сам решает, как отнестись к этому.

Знакомый и такой волнующий аромат прервал размышления блондина, и он тепло улыбнулся – за дверью его кабинета стоял Гарри и, судя по всему, никак не мог решиться постучать.

Небрежно бросив на стол письмо, и тут же забыв о нем, Люциус быстро подошел к двери и распахнул ее настежь. Гарри, который в очередной раз поднимал руку, собираясь с духом для того, чтобы костяшками согнутых пальцев прикоснуться к деревянной поверхности, резко ее отдернул и покраснел.

Юноша совершенно не ожидал того, что дверь распахнется до того, как он постучит. Теперь он стоял, не зная, что сказать, и судорожно пытаясь собраться с мыслями. Наконец нужные слова сформулировались в голове в предложение и Гарри попытался воспроизвести его вслух:

- Мистер Малфой, я…я пришел поблагодарить Вас. Вы снова спасли меня, и я… Знаете, раньше обо мне так заботился только профессор Снейп, хотя и всегда меня ненавидел. Но Вы… Вы спасли меня тогда, у Вольдеморта, и сделали это снова, хотя на этот раз никаких особых причин у Вас не было. Почему?

Люциус улыбнулся одними уголками губ, а про себя хмыкнул (И как прикажете отвечать на подобный вопрос? Гарри, я тебя люблю, не могу без тебя жить и готов не только спасать тебя постоянно от всех невзгод и опасностей, но и жизнь за тебя отдать? Тогда мальчик точно решит, что я сошел с ума!).

- Начнем с того, что ты не должен наедине называть меня мистер Малфой. По-моему, мы договаривались об этом на наших уроках, - блондин еще раз улыбнулся, но уже более открыто.

Успокоенный этой улыбкой, Гарри и сам улыбнулся в ответ:

- Да… Люциус, простите. Просто я немного растерялся. Но вы мне не ответили…

- Ах, да. Видишь ли, малыш, я привязался к тебе, к тому же ты мой ученик и я попросту не мог пройти мимо, увидев, что тебе угрожает опасность. Неужели ты этим так недоволен?

- Нет, конечно! Я… спасибо Вам, Люциус, вы помогли мне, Вы подарили мне жизнь…во второй раз.

- Не стоит, Гарри… Знаешь, у меня есть еще один подарок для тебя. Я бы не хотел, чтобы ты от него отказался, потому что никто не знает, что может ждать его впереди, и эта вещь может быть весьма полезной в определенных обстоятельствах.

С этими словами Малфой подошел к своему столу и вынул из выдвижного ящика изящный футляр, как сперва показалось Гарри. Но затем Люциус вернулся к юноше, и тот, наконец, смог рассмотреть свой подарок. Аристократ протягивал парню не футляр, а небольшие кожаные ножны, в которых находился остро отточенный стилет великолепной работы. Ремни на ножнах позволяли крепить их к запястью руки, что Малфой не замедлил продемонстрировать, закатив левый рукав мантии парня и быстрым и уверенным движением защелкивая крепежную застежку.

Продолжая удерживать руку юноши и наслаждаясь каждым мгновеньем даже такой невинной близости, Люциус произнес:

- Я бы хотел, чтобы мой подарок был всегда при тебе – никогда не знаешь, что может случиться в жизни. Тем более он необременителен и красив, - очередная легкая улыбка украсила эти удивительные губы и Гарри замер, не в силах отвести от них взгляд.

Он чувствовал тепло, исходящее от тела Люциуса, чувствовал на своей руке хватку длинных изящных пальцев и ловил себя на мысли, что двигаться ему совершенно не хочется, как не хочется вообще уходить из этой комнаты. И ему, и Малфою вдруг показалось, что время замерло, и в целом мире остались лишь они одни. Гарри неосознанно сделал крохотный шаг вперед, покачнулся и второй рукой уперся в грудь Люциуса, тут же уловив отчаянный стук сердца мужчины.

Блондин не шевелился, боясь неосторожным движением спугнуть Гарри, и с трепетом ждал дальнейших действий последнего. А юноша, совершенно не понимая, какие чувства им движут, и полностью отрешившись от действительности, смотрел прямо в глаза Малфоя и неосознанно приподнимал голову, чуть приоткрыв алые губы. Еще немного, и их уста соприкоснулись бы в поцелуе, но громкий стук в дверь заставил юношу опомниться и сделать шаг в сторону, а Люциуса беззвучно зарычать. Волшебный миг был разрушен…

Второй раз за этот вечер Малфой распахнул дверь, но теперь уже не с предвкушением и надеждой, а с едва скрываемой яростью, которая выросла до почти неконтролируемого уровня, как только слизеринец увидел, кто именно стоит на пороге.

Анджелина Джонсон мило улыбнулась опешившему от такой наглости блондину и сделала шаг вперед, почти игнорируя хозяина помещения.

- Гарри, я тебя искала… Рон сказал мне, что, вероятнее всего, ты здесь, благодаришь мистера Малфоя за свое спасение. Знаете, - она повернула голову к Люциусу и послала тому сияющую благодарную улыбку. – Я вам так признательна за Гарри! Если бы не Вы…

Наконец-то Люциус опомнился от столь внезапного вторжения и смог, сделав над собой неимоверное усилие, произнести вполне вежливо:

- Простите, мисс Джонсон, я бы хотел окончить наш с разговор с мистером Поттером. Не могли бы Вы подождать его с той стороны двери?

- О, простите, пожалуйста. Разумеется, я подожду снаружи, - Анджелина повернулась к двери, предварительно бросив цепкий внимательный взгляд на стол, на котором до сих пор лежало письмо от осведомителя Люциуса. Благодаря небольшим размерам кабинета и маленькому расстоянию от письменного стола к входу, человек с очень острым зрением мог бы даже разобрать некоторые фразы. Заметив такой подозрительный интерес со стороны той, о ком было письмо, блондин отступил на шаг, чуть поворачиваясь и закрывая спиной столь заинтересовавший эту девицу объект.

Слегка нахмурив брови, Джонсон вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Ни Люциус, который подошел к столу, чтобы спрятать злополучное письмо, ни Гарри, которого смутили последние минуты, проведенные наедине с Малфоем, и который теперь смотрел в пол, не заметили, что дверь осталась чуть приоткрытой…

- Гарри, я хотел бы обсудить с тобой еще кое-что, - увидев эту нахалку, Люциус не мог удержаться и не рассказать всего юноше. – Видишь ли, этот несчастный случай… единороги не случайно взбесились и чуть не затоптали тебя. Во всем виноваты духи мисс Джонсон. Профессор Снейп, находясь с тобой в больничном крыле в то же время, что и Анджелина, смог определить, что в состав ее духов входят некоторые афродизиаки, которые и повлияли на поведение животных. Я, разумеется, не смею утверждать, что все это было сделано ею нарочно, однако хотел бы попросить тебя быть более осторожным в выборе… м-м… друзей.

Гарри недоуменно посмотрел на Малфоя, а затем отрицательно покачал головой:

- Нет, что Вы, она не могла поступить так со мной. Анджелина очень хорошая девушка, напрасно Вы пытаетесь убедить меня в обратном. Еще раз спасибо Вам за спасение и заботу. До свидания.

Юноша покинул кабинет, и Люциус медленно закрыл за ним дверь, почти сожалея о том, что пытался поселить сомнения в этом чистом сердце.

Анджелины за дверью не оказалось и Гарри, пожав плечами, отправился к себе в гостиную. Девушка поджидала его возле портрета Полной Дамы, нетерпеливо постукивая носком изящной туфельки по полу. Увидев юношу, неторопливо идущего к ней, Анджелина побежала навстречу и, крепко обняв Гарри за шею руками, спрятала личико у него на груди. Гарри, слегка ошеломленный такой реакцией недавно еще веселой и спокойной девушки, нерешительно обхватил тоненькую талию и успокаивающе зашептал:

- Энджи, что с тобой? Ну, успокойся, все ведь хорошо… Что стряслось?

- Ох, Гарри, я… я только сейчас осознала, что могло случиться. Ведь ты мог погибнуть – и в этом была бы виновата только я! Умоляю, прости меня! Поверь, я не знала, не знала, клянусь тебе… - рыдания начали сотрясать хрупкие девичьи плечи.

Гарри, с усилием оторвав от себя удивительно сильные руки, заставил девушку поднять голову и посмотреть ему в глаза. На черных ресницах Анджелины застыли алмазными капельками слезинки, вишневые губы были крепко сжаты, а в глазах притаилось тоскливое виноватое выражение. Тогда он предпринял еще одну попытку утешить, успокоить эту милую девушку. Она нравилась ему, и юноша не мог спокойно наблюдать, как Энджи страдает.

- Ну, пожалуйста, не плачь, прошу тебя… Расскажи мне, что произошло? Почему ты обвиняешь себя?

- Я… я… - девушка дрожала как в лихорадке. Наконец, она смогла успокоиться настолько, что сумела тихим голосом, спотыкаясь почти на каждом слове, рассказать Гарри, что же произошло. – Я видела, как отреагировал на меня профессор Снейп там, в твоей палате. Ты заметил, как он на меня смотрел? И принюхивался, принюхивался… Знаешь, как бы мы все к нему не относились и каким бы сложным и неприятным человеком он ни был, зельевар он действительно отменный, а обоняние у него просто невероятное. И я подумала – а вдруг единороги взбесились из-за меня?

Понимаешь, я и раньше замечала, что животные на меня реагируют как-то странно. Вернее, начали так реагировать, как только я стала пользоваться новыми духами. Я их купила в Хогсмите в лавке волшебных ароматов, и продавец заверил меня, что мой молодой человек будет просто в восторге…

Анджелина всхлипнула, вытерла вновь выступившие на глазах слезы и продолжила:

- Пока ты лежал в больничном крыле, я отправилась в эту лавку и потребовала объяснить мне, что входит в состав духов, и как этот запах мог повлиять на животных… Мне сказали, что там афродизиаки, и животные могут отрицательно на них реагировать, и я… Ох, Гарри, мне так плохо, так стыдно – из-за своего кокетства я могла стать причиной твоей гибели…

Гриффиндорец вздрогнул. (Нет, Люциус не прав – Анджелина самая лучшая девушка, которую я знаю. Это просто ошибка, несчастный случай, она же ни в чем не виновата!)

- Все хорошо, Энджи, со мной все в порядке, и я на тебя совсем не злюсь, поверь… Я верю тебе и понимаю, что ты не хотела причинить мне боль. Не надо больше плакать, хорошо?

- Хорошо, я не буду больше, - девушка улыбнулась, пока еще неуверенно и робко, но плакать перестала. – Гарри, может сходим в Хогсмит?

В огромных карих глазах плескалась надежда, но Гарри просто не мог пойти с девушкой в деревню – Альбус строго-настрого запретил ему отлучаться из школы, и Гарри, обычно своевольный и непокорный, в этот раз не собирался нарушать правила, даже ради Анджелины. Слишком свежим было воспоминание о плене у Темного Лорда, да и подвергать опасности Энджи Гарри ни за что бы не стал…

- Прости, Энджи, но я не могу. Для меня это слишком опасно, а значит и для тех, кто может находиться рядом со мной, - увидев на очаровательном личике девушки огорчение, Гарри добавил. – Не обижайся, вот утрясется все, и мы с тобой обязательно сходим в Хогсмит. Надо только немного подождать.

- Хорошо, Гарри, я не могу настаивать – попозже, так попозже…

Еще раз порадовавшись такому пониманию со стороны Анджелины, Гарри проводил девушку до ее комнаты и, немного успокоившись, отправился отдыхать. А Джонсон в это время нервно ходила по комнате и обдумывала свои дальнейшие действия…

17:19 

Mykyeytsh
Глава 15.

- Просто невероятно! И ты промолчал? Я убью эту мерзавку, не сомневаюсь, что она все подстроила. Весь преподавательский состав знал о том, кого именно Хагрид собирается демонстрировать на своем уроке, - Люциус в ярости расхаживал по кабинету Снейпа.

Северус, предусмотрительно убрав из зоны досягаемости бутылку с выпивкой, дабы ее не постигла участь стакана, разлетевшегося на осколки от удара в стену после того, как зельевар рассказал Малфою о последних событиях, пожал плечами.

- Люц, прекрати бегать по кабинету, тропинку протопчешь… Вряд ли это было сделано нарочно, скорее, по незнанию. Вероятно, девчонка с помощью своих духов просто хотела подтолкнуть Поттера к более решительным действиям. Хотя ее взгляд… - Снейп замолчал, пытаясь в очередной раз понять, что именно его так насторожило. И в очередной раз не смог.

Люциус настороженно следил за Северусом. Увидев, как тот досадливо скривился, так и не уловив причину своего недовольства, он продолжил разговор.

- Скажи, а ты не пытался проникнуть в ее сознание? Может, хоть тогда мы смогли бы узнать все наверняка…

- Ну уж нет. На глазах у Поттера и Помфри? Даже не мечтай – я, в отличие от тебя, не влюблен, и пока что в состоянии трезво мыслить. Не хватало еще, чтобы Джонсон побежала жаловаться Альбусу на вмешательство в ее личную жизнь. Да и потом, в чем конкретно ты можешь ее обвинить? Она ведь не подливала Поттеру любовное зелье, а уж запретить пользоваться духами, пусть даже с афродезиаками, не в состоянии даже Министерство. Так что здесь налицо несчастный случай, и вряд ли ты кого-то убедишь в обратном…

Малфой грустно посмотрел на осколки стакана, так и не убранные никем, взмахнул палочкой и произнес «Репаро». Поймав на лету отреставрированный стакан, он еще одним взмахом призвал к себе бутылку и, налив виски, опустился в кресло.

- М-да, любовь неприятная штука, - в голосе зельевара сочувствие было разбавлено изрядной порцией насмешки. – Вот смотрю на тебя и тихо радуюсь, что подобная болезнь не поразила меня. Холодный и неприступный Малфой, всегда расчетливый и великолепно умеющий держать себя в руках – и вдруг такая страсть, такая заботливость… Если бы я рассказал это кому-нибудь из тех, кто знает тебя, меня сочли бы ненормальным.

Люциус прищурил глаза и улыбнулся весьма нехорошей улыбкой. Сообразив, что, продолжай он в том же духе, и стакан полетит прямо ему в голову, Снейп на минуту замолчал, а потом снова заговорил, сменив тон на нейтральный.

- Впрочем, никто не мешает тебе заняться самостоятельным расследованием. Раз ты так волнуешься за Поттера и подозреваешь эту гриффиндорку в злонамеренности – пожалуйста. Можешь выяснить подробности ее появления в школе, законом это не наказуемо.

Блондин ненадолго задумался, затем одним глотком допил свой виски и, кивнув Снейпу на прощанье, быстро покинул кабинет…

…- Чем занимаешься? – Рон постарался выглядеть как можно более заинтересованным, но наличие у Гермионы в руках книги сводило эту попытку на нет.

- Как ты мог бы заметить, я читаю, - голос девушки был абсолютно спокоен, хотя глаза выдавали легкое раздражение. Гермиона терпеть не могла, когда ей мешали.

- Это-то я вижу. А что ты читаешь? – иногда Рон был хуже пиявки и тогда проще было ответить добровольно и подробно на все поставленные вопросы, чем выслушивать нытье и жалобы на то, что с ним никто не желает общаться.

С тяжелым вздохом и неприятным чувством обреченности Грейнджер, закрыв, отложила в сторону довольно увесистый томик и Рон смог прочитать название книги: «Энциклопедия магических существ». Хмыкнув, парень протянул руку и открыл том на странице, отмеченной закладкой.

- Вейлы? Это тебе зачем? – удивленно поинтересовался Рон. – Мы уже давным-давно прошли этот раздел, и ты написала совершенно неприличное по своей длине сочинение…

- Иногда бывает полезно повторять пройденное. К тому же, я читала про вейл не просто так.

- Да? А зачем же ты про них читала? – рыжие брови приподнялись в изумлении и Рон, устроившись поудобнее возле девушки, приготовился к нудной лекции. Он сам не знал, зачем начал эти неинтересные для него расспросы. Скорее всего, дело было в обыкновенной скуке – Гарри лежал в больничном крыле, и в данный момент в гостиной Гриффиндора не было никого, кроме них двоих.

Однако следующие слова девушки прогнали скуку в мгновенье ока.

- Понимаешь, - Гермиона понизила голос и огляделась вокруг, проверяя, не услышит ли их кто-нибудь посторонний. – Я думаю, что Малфой – вейла!

- Малфой – КТО? – Уизли в полнейшем обалдении смотрел на Гермиону во все глаза.

- В-Е-Й-Л-А, - по буквам повторила девушка.

- Да с чего ты это взяла? – только нежелание обидеть девушку удерживало Рона от смеха в ответ на подобное предположение.

- Ну, посуди сам – он удивительно красив, тем более для мужчины… Эти волосы, глаза… а фигура! – Гермиона постепенно входила во вкус, перечисляя все подробности замечательной наружности блондина. Ее щеки покрылись нежным румянцем, дыхание участилось. – Стоит ему появиться где-нибудь, и все внимание обращается только на него.

А как он двигается, а голос… сказка.

И потом, ты же наблюдал, как он сегодня спас Гарри. Видел, как странно повели себя единороги? Они перед ним расступились, хотя Хагрида, который их прикормил и к которому они привыкли, они и близко к Гарри не подпустили, да еще чуть не покалечили… А ведь вейлы могут управлять животными и отлично их понимают.

- Гермиона, ты точно сошла с ума, вредно столько времени сидеть над книгами, - голос Рона звучал уверенно и твердо, что было весьма удивительно, учитывая, что в их спорах Уизли признавал полное и неоспоримое превосходство девушки. – Даже я знаю, что гены вейлы передаются только по женской линии. Ну, я не спорю, что Малфой красавчик, но он всегда был таким, что же касается его голоса… Ха, тогда Снейп точно вейла – с его-то баритоном! Нет, это точно безумие, ты не можешь так думать на самом деле…

- Еще как могу! А единороги?

- Ну, может, им тоже нравятся блондины, как и тебе, - Рон начал злиться. – Вон как ты раскраснелась, описывая его достоинства. Давай начистоту – ты просто влюбилась в этого аристократа… Он МУЖЧИНА, он не может быть вейлой. Все, точка.

- Да, то, что Малфой - мужчина, полностью опровергает все мои подозрения. И все же, что-то тут нечисто… Но, тем не менее, ты не можешь отрицать, что Гарри ему нравится!

У Рона, стопроцентного натурала, появилось стойкое желание вызвать бригаду магмедиков из Святого Мунго и сдать им с рук на руки Гермиону на предмет установления ее адекватности и последующей профилактики подобного заболевания.

Покрутив пальцем у виска и получив тычок под ребра и обиженный взгляд, Рон, наконец, смог заговорить.

- Нет, ты точно ненормальная. Я, конечно, знаю, что у нас однополые пары – явление обычное, но Малфой и Гарри… Блондинчик Гарри ненавидит, ну, хорошо, ненавидел в прошлом, но вряд ли теперь воспылал к нему страстными чувствами. То, что он его сегодня спас, еще ни о чем не говорит. Может, завтра в газетах появится статья об очередном героическом поступке аристократа! Ты только вспомни, он же всегда работал на публику…

- Ладно, Рон, не будем спорить, - Гермиона, убежденная Роном в нереальности того, что Малфой – вейла, не собиралась отказываться от мысли о неравнодушии блондина к Гарри. – Давай дождемся последующих событий. Тогда станет понятно, кто из нас прав…

- Только не вздумай ничего сказать Гарри. У них так все хорошо с Анджелиной, а тут ты со своими идеями. Пожалей хоть его нервы, раз уж на мои тебе наплевать…

- Я буду молчать, не волнуйся…

…Гарри медленно приходил в себя из полуобморочного состояния. Лениво приоткрыв глаза, он убедился, что находится в хорошо знакомом и столь нелюбимом больничном крыле, под опекой мадам Помфри.

Сделав над собой усилие, юноша сосредоточился, и перед глазами замелькали картины: гневно раздувающиеся ноздри единорогов, вскинутые у него над головой и готовые в любую секунду опуститься, копыта, резкий удар, боль в плече и груди, земля, в которую он уткнулся лицом, мысленно приготовившись к небытию…

Он вспомнил, какое невероятное чувство облегчения испытал, когда сильные руки выдернули его из смертельного круга и, сильно, но бережно прижав к груди, унесли с проклятой поляны…

Он вспомнил серебристо-серые глаза, смотрящие на него с беспокойством и заботой, и платиновые волосы, скользившие по его лицу, когда их обладатель чуть опускал голову, внимательно всматриваясь в черты его лица...

Поразительно, он вновь был обязан своим спасением Люциусу Малфою! Гарри улыбнулся и подумал о том, что на этот раз нет никакой необходимости заключать какие то ни было сделки и что он, выйдя из больничного крыла, обязательно поговорит с Люциусом и выразит ему всю свою благодарность.

Хорошенько поразмыслить обо всем ему не дали – взволнованные грифиндорцы, оккупировавшие медсестру и узнавшие, что Гарри лучше, и он пришел в себя, прорвались в палату. Первыми, разумеется, были Рон и Гермиона. Они же остались с Гарри даже тогда, когда разъяренная женщина разогнала всех остальных посетителей. У них, проводивших огромное количество времени у постели Гарри, который смело мог считать больничную палату домом родным, был огромный опыт по убеждению мадам Помфри в том, что их присутствие просто жизненно необходимо…

И они бы оставались еще очень долго, если бы Гарри не пришел навестить бывший Пожиратель, персональный спаситель Героя, Северус Снейп. Гарри в очередной раз мысленно усмехнулся – мир целенаправленно и весьма уверенно сходил с ума! А он-то думал, что после победы над Вольдемортом профессор Снейп снимет с себя столь почетную обязанность, как постоянная опека нахального мальчишки, то бишь его!

Впрочем, Гарри больше не испытывал ненависти к профессору. Он, наконец-то, смог перерасти свои детские обиды, сумел оценить все, что сделал для него бывший шпион, пусть даже все его добрые дела были продиктованы волей Дамблдора. К тому же, в последнее время Снейп вел себя на удивление цивилизованно – да, он по-прежнему снимал баллы с Гриффиндора по поводу и без, однако непрестанные оскорбления Мальчика-Который-Выжил прекратились, как по волшебству.

Это было странно, учитывая годы непрекращающейся вражды и печальные воспоминания Снейпа, касающиеся Мародеров в целом, и Джеймса Поттера в частности.

Однако Гарри вполне устраивал результат, а что его вызвало, его интересовало мало.

Именно поэтому юноша спокойно воспринял появление у своей постели слизеринца, огорчившись только уходу друзей. Приготовившись отвечать на вопросы, которые, он был в этом абсолютно уверен, готовы были последовать, Гарри услышал скрип двери и, повернув голову, увидел Анджелину.

- Гарри! - воскликнула девушка. – Я так за тебя волновалась! Что случилось, дорогой?

Юноша собирался улыбнуться в ответ и тут заметил странную реакцию Снейпа. Напряженно замерев на стуле, зельевар, не мигая, смотрел на Анджелину, ноздри его носа хищно раздувались, а руки сжимались в кулаки. Гарри собрался было поинтересоваться, что случилось, но не успел – резко вскочив с места, Снейп внимательно посмотрел на девушку, а затем, не произнеся ни слова, покинул палату…

- Что это с ним? – Гарри не смог удержаться от недоуменного возгласа.

- Понятия не имею, - Анджелина несколько минут задумчиво смотрела на закрывшуюся за зельеваром дверь, потом, тряхнув головой, вернулась к разговору. Правда, беседа протекала довольно вяло – каждый из них думал о своем. Неизвестно, какие мысли бродили в голове девушки, а вот Гарри твердо для себя решил, что как только покинет палату, сразу отправится поблагодарить Малфоя…

17:19 

Mykyeytsh
Глава 14.

Если ранее Люциус полагал, что хуже быть уже не может, то теперь он понял, что глубоко ошибался – с каждым днем ему становилось все труднее сдерживать свои чувства. Он все так же преподавал Гарри фехтование, все так же прикасался к нему и вдыхал его запах, но теперь слишком часто он ощущал вместе с вожделенным запахом юной кожи аромат женских духов. И он прекрасно знал, чьи именно духи оставили на коже его мальчика свой след – этот запах он запомнил с того самого дня, как в школе появилась эта нахальная девица, Анджелина Джонсон.

С тех пор, как она появилась, Люциус не мог спать спокойно – поцелуй на квиддичном поле, пусть даже такой целомудренный, не мог оставить его равнодушным. Разумеется, Люциус не знал эту девушку и ничего не мог сказать о ее характере, пристрастиях и привычках, но, постоянно наблюдая за Гарри и великолепно чувствуя все его эмоции, мужчина видел, что Анджелина интересует юношу.

Он видел их вместе на тренировках по квиддичу, он наблюдал как Анджелина, запрокинув голову, смотрит на маленькую фигурку в небе, а затем они вместе, заинтересованно склонившись друг к другу, обсуждают стратегию игры… Он следил за ними в коридорах Хогвартса, по которым они ходили, взявшись за руки, он заглядывал в библиотеку, когда Гарри и Джонсон читали вместе одну книгу и их волосы соприкасались, настолько близко они находились друг к другу…

Он знал точно, что пока ни Гарри, ни Анджелина, не делают дальнейших шагов, внимательно присматриваясь друг к другу, но это не успокаивало.

Мальчик был юн и неопытен, он, проживший большую часть жизни в маггловском мире, не мог знать, что гомосексуализм, осуждаемый и презираемый в обычном сообществе, в магическом являлся нормой. Ведь, благодаря магии и зельям, у однополой пары так же мог родиться ребенок, как и у обычной. А значит и причин, чтобы возражать против таких союзов, в магическом мире никогда не было, в отличие от маггловского.

Но, догадываясь о стереотипных представлениях Гарри об отношениях полов, Люциус почти не сомневался, что если Гарри будет вынужден сделать выбор между ним и Джонсон, он вряд ли предпочтет мужчину. И это было самым страшным – а ведь Люциус знал, что начал нравиться Гарри… Он ощущал это с такой ясностью, словно юноша сказал ему об этом.

Если бы не Северус, все могло бы закончиться для Джонсон весьма плачевно – при встречах с ней руки Люциуса сами собой сжимались в кулаки и стремление уничтожить мерзавку все сильнее овладевало блондином. Снейп отлично понимал состояние своего друга и старался все свободное время находиться рядом. Про себя он грустно усмехался – казалось, судьба издевается над ним. Вначале он был вынужден опекать Поттера, а когда эта почетная обязанность перешла к Люциусу, он, привыкнув оберегать мальчишку от всяческих неприятностей, переключился на его партнера. Вот и получалось, что, помогая Малфою контролировать его сущность вейлы, он тем самым продолжал защищать гриффиндорца…

Северус, со своим весьма специфическим чувством юмора, мог бы посмеяться над возникшей ситуацией, но на самом деле все было очень плохо – ведь находиться рядом с Малфоем постоянно он не мог. А тот, ежедневно и ежечасно наблюдая за Гарри, и постоянно же сталкиваясь с ним и Анджелиной, которая настойчиво крутилась рядом с Героем, все больше выходил из себя, и Снейп не хотел даже думать, чем все это могло закончиться.

К тому же, совершенно случайно, в коридорах Хогвартса Люциус услышал разговор, который не добавлял оптимизма.

Однажды вечером, покинув подземелья и Снейпа, который в очередной раз с завидным постоянством пытался убедить его рассказать все Поттеру, Люциус направлялся в свои комнаты. Альбус, верный своей политике не мешать Малфою, выделил тому покои рядом с гриффиндорской гостиной, так что неудивительно, что аристократ, постоянно улавливая обрывки разговоров, был в курсе всех важных событий в жизни львят.

Вот и сейчас Рон и Гермиона, не подозревая, что кто-то посторонний может услышать их разговор, обсуждали Гарри. Ну не в гостиной же им было перемывать ему косточки, да еще и в его присутствии? Именно поэтому парочка уютно расположилась возле портрета Полной Дамы и негромко (но не для слуха вейлы) делилась впечатлениями о возникшей дружбе между Гарри и Анджелиной.

- Ну, не знаю, Рон… Все это несколько неожиданно. Да к тому же у Гарри полно комплексов, боюсь, что эти отношения могут закончиться так же, как и с Чоу Ченг, - в голосе Грейнджер звучало сомнение.

- Да нет, Гермиона, Анджелина совсем не такая, как эта райвенкловка. Она умная, добрая и…м-м…красивая, - последнее определение Рон высказал не очень решительно, опасаясь реакции своей подруги.

- Хм, красивая…не думаю, что для Гарри это является решающим фактором. Хотя, пожалуй, она ему действительно нравится.

- Да, ты права. И из них получится замечательная пара. Правда, в последнее время Гарри какой-то странный… все больше молчит, думает о чем-то, а мне ни о чем не рассказывает… Думаешь, это из-за Джонсон?

- Не знаю, - девушка задумалась. – По-моему, все это началось до появления Анджелины…

На этом разговор прервался, так как какому-то первокласснику взбрело в голову прогуляться вечерком, и Гермиона была вынуждена пресечь подобные выходки. Отправив нарушителя в гостиную, она, вместе с Роном, последовала за ним.

Больше Люциус ничего не услышал, но и этого короткого подслушанного разговора хватало для еще большего напряжения…

А Гарри… Гарри не знал, что и думать. Анджелина нравилась ему, она действительно была умна, хороша собой, разговаривать с ней было одно удовольствие, но Люциус…Он все так же волновал парня.

Словно задавшись целью доказать самому себе, что он не является геем, Гарри старался проводить с девушкой как можно больше времени. Правда, помогало это мало – находясь рядом с Анджелиной, Гарри на время выбрасывал все свои опасения и сомнения из головы. Но стоило ему остаться одному, и он сразу вспоминал платиновое великолепие волос, прекрасные серые глаза и руки, которые во время обучения нежно прикасались к нему, вызывая слабость в ногах и желание поддаться соблазну и, откинувшись назад, прижаться всем телом к блондину…

Не будь всех этих сомнений, Гарри давно бы сделал следующий шаг в развитии отношений с Анджелиной, тем более что девушка, по всей видимости, была не против. Но что-то удерживало юношу от этого шага. Что именно – он не понимал, возможно, это был страх перед серьезными отношениями (да, встречи с Чоу даром не прошли), а возможно, в этом виноват был Малфой… Впрочем, о последней возможности Гарри старался не думать.

К тому же, в последнее время он все неуютнее и неувереннее чувствовал себя в обществе блондина. Ему все время казалось, что он забыл что-то важное. Какое-то событие, которое произошло с ним, но о котором он ничего не мог вспомнить…

Именно в таком состоянии неуверенности в один из дней Гарри, вместе с остальными учениками, направлялся на Уход за волшебными животными. И даже встреча с Анджелиной, которая перед уроком специально нашла Гарри, чтобы поцеловать и пожелать удачи, не помогла юноше собраться.

Хагрид оставался верен себе, и на каждом новом занятии каждая последующая его зверушка была страшнее и отвратительнее предыдущей. Однако в этот раз полувеликан удивил всех учеников. Разумеется, преподавательский состав знал, кого будут изучать студенты на этом уроке, но вот сами учащиеся были удивлены и ошарашены. На небольшую поляну, служащую местом проведения занятий, величаво вышли великолепные создания, гордо несущие на изогнутых шеях маленькие изящные головы со сверкающим рогом. Шепот восхищения и недоверия прошел по рядам учеников:

- Единороги! Этого просто не может быть! И как Хагрид смог приручить этих красавцев?

Гарри был словно околдован… Единороги были невероятно прекрасны и казались настолько нереальными, что юноша не смог устоять, и сделал несколько шагов вперед – ему просто необходимо было прикоснуться к этим созданиям, чтобы поверить в чудо…

Вдруг мирная картина изменилась, словно по волшебству – стоило Гарри приблизиться к животным, как те словно сошли с ума. Ноздри гневно раздувались, яростное ржание раздавалось со всех сторон, копыта переступали в опасной близости от юноши. Вот взрослый и самый мощный жеребец встал на дыбы и резко опустил копыта в то место, где всего секунду назад находилась голова Гарри. Только великолепная реакция, выработанная годами квиддичных тренировок и уроками фехтования, спасла юношу. Но отступать дальше было некуда – гриффиндорец совершенно неожиданно оказался в кольце разъяренных единорогов.

Рванувшийся на помощь Хагрид был немедленно сбит с ног сильными и меткими ударами копыт. Гарри сумел уклониться еще от одного удара…и еще одного…и еще… Но даже его ловкость имела свои границы – ускользнув от очередного, опускающегося на его голову, копыта, юноша оступился и покатился по земле прямо под передние ноги молодой кобылы. И тут же вскрикнул от резкой боли – изящное копытце с силой опустилось ему на плечо. Преодолевая боль, он смог приподняться, но тут же вновь упал, получив еще один удар все от той же кобылы, на этот раз в грудь.

Казалось, Гарри вряд ли что сможет помочь. И в этот момент гибкая стройная фигура скользнула к беснующимся животным, на ходу тихо что-то прошептав, и те внезапно расступились, пропуская в круг Люциуса Малфоя. Подхватив на руки теряющего сознание юношу, мужчина быстро вынес его из опасной зоны и направился со своей ношей в больничное крыло, не обращая ни малейшего внимания на крики и слезы растерявшихся наблюдателей этой сцены…

Гермиона Грейнджер, отвернувшись от перепуганного и взъерошенного Рона, внимательным взглядом проводила блондина с юношей на руках.

- Да, в который раз я убеждаюсь, что наш Гарри просто везунчик, - мадам Помфри, осматривая юношу, лежащего на больничной койке, осуждающе покачала головой. – В этот раз он отделался довольно легко – сломана пара ребер и ключица, с Костеростом все заживет в течение суток. Возможно, небольшой стресс, но это не так страшно… Что произошло, мистер Малфой?

Люциус нахмурился, ему не очень-то хотелось обсуждать эту тему с Помфри. Единственное, о чем он в данный момент мечтал, это услышать, что его мальчику больше ничего не угрожает, а затем сбежать в подземелья к Северусу и, напросившись на стакан виски, поделиться возникшими подозрениями…

- Боюсь, что не смогу объяснить произошедшее… Я случайно проходил мимо и подоспел уже к развязке… Полагаю, единорогов что-то напугало, и они выместили свой испуг на Поттере. С Вашего позволения, я пойду…

- Разумеется, мистер Малфой. Благодарю Вас еще раз за оказанную Гарри помощь!

Медсестра говорила еще какие-то слова, но Люциус уже не слушал. Он спешил к своему единственному другу.

…- Послушай, Северус, это все очень подозрительно, - Люциус не мог усидеть на месте и расхаживал по кабинету, цепко ухватив стакан с выпивкой. – Единороги не могли напасть так внезапно, да еще на Гарри.

- Ну, если верить тому, что Поттер до сих пор девственник, то да, не могли. Вот только меня весьма занимает вопрос, что там делал ты? Кажется, у тебя был урок с третьим курсом Слизерина?

Люциус нахмурился – со Снейпом, источающим сарказм каждой клеточкой своего тела, порой было весьма сложно общаться, а уж попросить об услуге… А ведь именно это Малфой и собирался сейчас сделать.

- Я просто почувствовал, что Гарри угрожает опасность, - начал он.

- Скажи лучше, что ты снова следил за ним и за девчонкой – я видел, как нежно она провожала Поттера на урок, и видел, как ты за ними наблюдал. Ну, что там такое произошло?

Теперь Малфой говорил очень медленно, тщательнейшим образом подбирая слова:

- Повторяю, я ПОЧУВСТВОВАЛ, что Гарри необходима помощь. Когда я подбежал, единороги были готовы растоптать мальчика. Я вообще не подозревал, что они способны на такое по отношению к девственнику. И я прочел их эмоции – недоумение, гнев, яростное возбуждение… Кажется, в этом был виноват запах Гарри. Точнее, не совсем его. Я ведь тоже обладаю отличным обонянием, так что уверен в присутствии чужеродного аромата.

- Значит, ты эмпат…Интересно, какие качества вейлы ты еще унаследовал? – в черных глазах зажегся огонек страстного исследователя.

Опасаясь, что разговор может свернуть с намеченного пути, Люциус поторопился прервать Снейпа. Он высказал свою просьбу, внутренне сжавшись из-за боязни получить отказ.

- Послушай, Северус, а ты не мог бы…- пауза была довольно длинной для того, чтобы Снейп, благодаря своей невероятной проницательности, смог понять, о чем его собираются попросить… Ну уж нет.

Люциус, увидев на лице Снейпа гримасу отвращения, сглотнул комок, застрявший в горле, и попытался еще раз.

- Послушай, но ведь действительно будет странно, если я начну справляться о здоровье Поттера. А ты… ну, все уже давно привыкли, что, показывая откровенную ненависть к мальчику, ты, тем не менее, всегда спасал его и по-своему заботился о нем…

Северус скрипнул зубами – проклятый мальчишка никак не хотел отпускать его из своей жизни… А отказать Люциусу, м-да… Тогда можно не сомневаться, что тот начнет проводить рядом с больничным крылом все оставшееся до выписки Поттера время, и будет привлекать к своей персоне повышенный интерес. Особенно учитывая, что мальчишка, находясь на попечении мадам Помфри, НИКОГДА не был обделен вниманием своих друзей. Зельевар представил себе количество посетителей палаты, и его ощутимо передернуло.

Еще раз взглянув на блондина, нервно вышагивающего по направлению к двери и обратно и судорожно сжимающего в руке стакан, уловив еще несколько умоляющих взглядов, слизеринец сдался. Пробормотав себе под нос парочку непечатных фраз, Снейп отправился в больничное крыло, оставив Малфоя в своем кабинете и громко хлопнув дверью напоследок.

…Ну, разумеется, все было именно так, как он и предполагал – у изголовья кровати, на которой лежал слабый и бледный мальчишка, находился его постоянный и неизменный эскорт, Уизли и Грейнджер. Тумбочка была завалена сладостями, которые продолжали прибывать. Всех остальных посетителей мадам Помфри выдворила, хотя и с большим трудом, в коридор, и теперь там стоял приглушенный дверями палаты шум.

Рон и Гермиона недоуменно уставились на Снейпа, который, приняв самый холодный и неприступный вид, направлялся к медсестре. Получив у нее исчерпывающую информацию о состоянии здоровья Поттера и пообещав, скривившись, принести самое лучшее заживляющее зелье, Северус подошел поближе к кровати.

- Что он тут делает? – шепнул Рон на ухо Гермионе. К его большому сожалению, у Снейпа был превосходный слух, что он не замедлил продемонстрировать.

- Не думаю, что это Вас касается, мистер Уизли, - от этого ледяного тона Рону захотелось сжаться в комочек и оказаться как можно дальше отсюда. – И полагаю, что Вы со своей подругой должны дать мистеру Поттеру возможность отдохнуть. Вряд ли Ваше назойливое внимание способствует его выздоровлению, не так ли, мадам Помфри?

Помфри, отлично знающая, когда с Северусом можно поспорить, а когда не стоит, согласно кивнула головой. Рон схватил Гермиону за руку и поволок ее к выходу. Дождавшись, когда рыжий болван и заумная девчонка покинут помещение, Снейп опустился на стул для посетителей и…встретился взглядом с огромными зелеными глазами, чуть насмешливыми и понимающими.

Слизеринец хмыкнул про себя - похоже, за последнее время Поттер пересмотрел свое отношение к нему. Во всяком случае, враждебности со стороны мальчишки в настоящую минуту не наблюдалось. Но вот Северус менять свое отношение к Поттеру-младшему не собирался… ну, разве что быть немного терпимее к нему ради Люциуса.

Решив приступить к расспросам о случившемся, Северус услышал скрип отворяющейся двери и повернулся, собираясь рявкнуть на нахального посетителя, полагая, что это один из учеников. Он был прав лишь частично – это была бывшая ученица Гриффиндора, а ныне член преподавательского состава, помощница мадам Хуч, Анджелина Джонсон.

- Гарри! - воскликнула с порога девушка, не обращая на грозный взгляд Снейпа ни малейшего внимания и подбегая к постели гриффиндорца. – Я так за тебя волновалась! Что случилось, дорогой?

Скривившись от подобной бесцеремонности, Снейп приготовился выслушать вместе с девчонкой рассказ парня, но в этот момент чуткое обоняние зельевара уловило будоражащий запах, исходивший от Анджелины. Конечно, для людей, плохо разбирающихся в зельях и имеющих ограниченное представление о возможностях ароматов, этот запах показался бы самым обычным, чуть сладковатым запахом духов юной девушки, однако Снейп, наконец-то, понял, почему единороги повели себя столь странно.

Запах, настороживший его, включал в себя целый ряд различных эфирных масел, но преобладали в нем афродезия, мускат и нероли – жуткое сочетание, являющееся мощным возбудителем, и не только для людей… Неудивительно, что животные, почуяв запах девственника, «приправленный» подобным букетом, взбесились.

Немедленно вспомнилась утренняя сцена – вот Джонсон делает шаг навстречу Гарри, кладет руки ему на плечи, легко касается своими губами его губ…волосы юноши соприкасаются с локонами девушки, впитывая в себя их запах.

Северус резко встал, намереваясь просветить эту бестолковую девицу насчет того, какой вред она могла нанести своему так называемому «возлюбленному», как следует отчитать ее, и встретился с ней глазами. Это был странный взгляд. В больших карих глазах, оттенка горячего шоколада, сверкнула ледяным блеском… насмешка? Или, быть может, хорошо спрятанная неприязнь? Снейп не мог сказать точно, что за чувство промелькнуло в глубине этих глаз за короткую долю секунды, он знал одно – ему это совершенно не понравилось.

Не сказав ни слова, декан Слизерина вышел из палаты и направился к себе, намереваясь обсудить все с Малфоем.

17:18 

Mykyeytsh
Глава 13.

Очередная тренировка по квиддичу подходила к концу, а Люциус все не мог оторвать свой взгляд от маленькой фигурки, совершающей фигуры высшего пилотажа на высоте нескольких десятках метров над землей.

Он не боялся вызвать ненужные вопросы своим присутствием – после победы Гарри, очень многие приходили посмотреть на Героя. Устав выпроваживать желающих понаблюдать за тренировками, на них попросту махнули рукой.

Теперь на трибунах можно было увидеть как учеников других факультетов, так и преподавательский состав. Даже Снейп удостаивал стадион своими нечастыми посещениями. Правда, это были дни, когда тренировалась команда его факультета.

Но сегодня, небывалый случай, он пришел вместе с Малфоем и внимательно наблюдал за тренировкой, презрительно кривя губы. Отпускать язвительные замечания он не рисковал, памятуя о соглашении, включающем в себя неприкосновенность Золотого Мальчика.

Однако все это не мешало ему всем своим видом выражать явное неодобрение происходящему и краем глаза насмешливо косить в сторону Малфоя, увлеченно наблюдающего за Гарри.

- Люциус, прекрати поедать мальчишку глазами, - в бархатном голосе холод смешался с теплотой, создавая довольно гротескную комбинацию. – Еще немного, и ты начнешь привлекать к себе ненужное внимание…

С трудом оторвавшись от соблазнительного видения, Малфой сердито уставился в непроницаемые черные глаза.

- А тебе не кажется, Северус, что это не твоя печаль? – Люциус усмехнулся вызывающе, но внутренне весь подобрался – неспроста Снейп выказывает такую заботу. Обычно проявления его характера подобного рода были предшественниками надвигающихся неприятностей.

Зельевар пожал плечами и, не ответив, отвел взгляд. Тем временем Герой магического мира и, по совместительству, самый молодой и лучший ловец столетия приземлился на квиддичное поле и, не глядя по сторонам, пошел по направлению к раздевалкам.

- Гарри, Гарри, постой, - Рон Уизли, размахивая руками, как ветряная мельница крыльями, бежал за Мальчиком-Который-Выжил. – Ты только посмотри, кто там!

Недоуменно проследив за указующим жестом рыжего, Гарри увидел возле трибуны Райвенкло стройную очаровательную мулатку с длинными черными волосами, собранными на затылке в задорный хвост. Взглянув на Гарри и Рона огромными карими глазами, девушка улыбнулась, сверкнув белоснежными зубками, и весело помахала им рукой.

- Да ведь это Анджелина Джонсон! – Гарри не верил собственным глазам. – Не может этого быть! Она же ушла в профессиональный квиддич…что она делает сейчас в Хогвартсе?

- Понятия не имею, но никто не мешает нам выяснить это, - рыжий, покрепче ухватив своего друга за рукав формы, с силой потянул его за собой, направляясь прямиком к девушке.

- Рон, Гарри, как я рада видеть вас, - Анджелина подарила ошеломленным парням еще одну ослепительную улыбку, и подошла поближе.

- Анджелина, какими судьбами? – Гарри слегка отошел от шока и заинтересованно посмотрел на нее.

- О, все очень просто… В последней игре я получила довольно серьезную травму ноги – ходить могу, даже почти не хромаю, а вот профессионально заниматься спортом… с этим проблемы. Мне нужно подлечиться, и в то же время не хочется терять время. Сами знаете, квиддич – спорт жесткий. Не будешь тренироваться – потеряешь форму.

Вот я и написала директору письмо с просьбой помочь. Он согласился и оказал мне огромную любезность – взял помощницей к мадам Хуч. Таким образом, я не только смогу поддерживать форму на более-менее приличном уровне, но заодно и подзаработаю…

Девушка сделала вперед еще один небольшой шажок и почти прижалась к Гарри.

- Весь Магический мир говорит о твоей победе, Гарри, а я никогда и не сомневалась, что все будет именно так. Ты всегда был сильной личностью, и я всегда относилась к тебе с уважением. Знаешь, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты дал всем нам возможность жить в мире, не страшась будущего…

С этими словами девушка положила Гарри руки на плечи и, слегка притянув к себе, нежно поцеловала в щеку.

Яростно рванувшийся вперед, зарычавший от гнева, всколыхнувшегося в сердце при виде этой картины – красивая юная девушка, целующая его, ЕГО мальчика – Люциус был остановлен сильной рукой.

- Не смей, - Северус говорил негромко, но создавалось впечатление, что он кричит. – Немедленно остановись.

Люциус не желал ничего слышать – вейла в нем рвалась на волю, чтобы жестоко расправиться с наглой тварью, покусившейся на ее партнера. Началась трансформация, пока еще медленная, но безостановочная – острые клыки сменили зубы, ногти на руках начали превращаться в когти, еще немного и, разрывая одежду в клочья, появятся крылья.

Быстро загородив Малфоя собой, Снейп достал из кармана пузырек и почти насильно влил его содержимое в рот Люциуса, получив взамен несколько довольно глубоких царапин.

Хвала Мерлину, никто не заметил его манипуляций – большинство игроков и зрителей уже разошлись, а те, кто остался, с удовольствием присоединились к разговору с Анджелиной…

Люциус резко согнулся – насильственно прерванная трансформация причиняла неимоверную боль.

- Если бы ты последовал моему совету, то сейчас не страдал бы так, - голос Северуса чуть дрожал от едва сдерживаемого гнева, глаза полыхали, а на изящных руках алели капельки крови, медленно сочившиеся из царапин. – Ты принимал сегодня зелье?

- Да, - блондин сам поразился слабости, с которой прозвучал его ответ. – Я принял зелье несколько часов назад…

- Очень плохо, - Снейп нахмурился и, взяв Люциуса под руку, настойчиво потянул за собой. – Идем, тебе нельзя оставаться здесь. Зелье, которое я дал тебе, блокирует твою сущность на очень короткое время и, когда его действие прекратится, лучше тебе быть подальше от твоего партнера.

- Северус, что произошло? – оказавшись в подземельях, Люциус решил выяснить сложившуюся ситуацию до конца.

- Все очень просто – обычной дозы становится недостаточно, как я и предполагал… Вейла начинает прорываться наружу. Можно увеличить дозу, ненадолго это поможет. Еще я могу сделать зелье более сильным, но это тоже временно. Самое лучшее и правильное в данной ситуации – сказать Поттеру правду…

- Нет, - это было сказано настолько решительно, что настаивать Снейп не смог. – Сколько у меня времени до полного прекращения действия зелья?

- Не больше четырех-пяти месяцев, и это в самом лучшем случае…Затем ты полностью утратишь контроль, партнер станет тебе необходим как воздух и, хочешь ты того или нет, чары вейлы вступят в силу…

Люциус опустил голову, размышляя о том, хватит ли ему этого времени для покорения сердца своевольного гриффиндорца. Не придя ни к какому решению, блондин, тяжело вздохнув, медленно направился к выходу.

Северус Снейп, чуть покачивая головой, с сожалением смотрел ему вслед…

17:18 

Mykyeytsh
Глава 12.

И начались учебные будни. Занятия, занятия, занятия… У Гарри не было ни одной свободной минуты. Удивительно, но ему, раньше никогда особо не любившему учиться и избегавшему посещения библиотеки, учеба стала доставлять удовольствие.

Скорее всего, все дело было в том, что, исполнив пророчество и победив Темного Лорда, Гарри начал задумываться о своем будущем. Конечно, раньше он хотел стать аврором, но постоянная угроза для жизни делала эти мечты нереальными, словно подернутыми туманной дымкой. Сейчас же весь мир был открыт для него.

Оказалось, что вокруг так много увлекательного и интересного, и для этого не обязательно быть аврором. Однако, чтобы быть хозяином своей жизни, мало быть просто победителем и пользоваться славой, впрочем, вполне заслуженной – требуется представлять что-то из себя. Как никогда Гарри понял слова Снейпа, сказанные им на первом курсе: «Видимо, слава еще не все…».

И юноша стремился наверстать все упущенное ранее. Рон смотрел с удивлением – он никак не мог понять, как можно добровольно загружать себя учебой. Сам рыжий заниматься не желал, из-за чего у него происходили постоянные и весьма яростные споры с Гермионой. Девушка, относящаяся к Уизли с симпатией, хотела, чтобы Рон взялся, наконец, за ум, но постоянно наталкивалась на упорное сопротивление.

Зато Гарри радовал ее. Видя, как юноша тянется к знаниям (пусть и с опозданием на шесть лет), Гермиона чувствовала себя счастливой – все-таки парень был ее лучшим другом, и она желала ему только добра.

Квиддич тоже вызывал положительные эмоции – впрочем, так было всегда. Юноша не представлял, как первые десять лет своей жизни он мог обходиться без этого чувства безграничной свободы. Сидя на метле, летя с ветром наперегонки, Гарри чувствовал себя птицей, выпущенной на волю из клетки. В небе он всегда сбрасывал с себя груз забот и тревог, становился тем, кем ему всегда хотелось быть – не миссией Волшебного мира, не спасителем по предсказанию, он становился просто Гарри.

И седьмой курс не обманул его ожиданий - Гарри снова выбрали капитаном. О да, он летал - и это было великолепно! И ему было плевать на то, что с тренировок он возвращался уставшим и измученным, с болевшими мышцами и охрипшим голосом, который он срывал постоянно, отдавая в воздухе команды игрокам. Полет – часть его сущности, и ради этого он готов был смириться со многими неудобствами.

И, наконец, были уроки с Люциусом Малфоем… Сначала было трудно, ведь он начинал обучение с нуля, не имея ни малейшего представления, что нужно делать. И если к полету у него был врожденный талант, то фехтование помимо этого требовало тщательного изучения, мучительных тренировок и полного доверия к учителю, а вот с этим были самые большие проблемы. Но постепенно, находясь рядом с мужчиной, слушая его наставления, стараясь следовать им, Гарри все лучше понимал искусство боя на шпагах, и все больше привязывался к Люциусу.

Ему нравилось, когда Малфой, показывая как правильно держать оружие, прикасался к его руке своими удивительно нежными теплыми пальцами. Нравилось, когда, показывая очередную стойку, мужчина осторожно опускал руки ему на талию, направляя его движения. Нравилось ощущать на себе взгляд серебристо-серых глаз, когда они выражали одобрение его успехам.

К тому же, Люциус оказался превосходным лектором – он рассказывал Гарри об истории

фехтования и не только. Несмотря на всю свою неприязнь к миру магглов, Малфой был совсем не против взять от этого самого мира все самое лучшее. И он, как выяснилось, изучал не одно искусство боя на шпагах, но и маггловскую литературу. Так, сущность фехтования он передавал словами Мольера: "Фехтование есть искусство наносить удары, не получая их. Необходимость тронуть противника, избегая его ударов, делает искусство фехтования чрезвычайно сложным и трудным, ибо к глазу, который видит и предупреждает, к рассудку, который обсуждает и решает, к руке, которая выполняет, необходимо прибавить точность и быстроту, чтобы дать надлежащую жизнь оружию".

С удивлением Гарри узнал, что история фехтования уходит вглубь веков. Еще у народов древней Индии существовала святая книга о принципах упражнений с оружием. В те времена в Японии и Китае было распространено обучение фехтованию на бамбуковых палках. В Древнем Египте тоже широко пользовался такой вид упражнений с оружием. Египетские воины фехтовали на палках со специальной рукояткой, предохраняющей вооруженную руку. Тонкая дощечка, закрепленная на предплечье невооруженной руки тремя ремнями, выступала в роли щита для отражения ударов противника.

С каждым днем занятия с Люциусом доставляли Гарри все большее наслаждение, недоверие к аристократу постепенно сошло на нет, и в какой-то момент Гарри вдруг совершенно четко понял, что ему нравится этот высокий стройный мужчина, с умными насмешливыми глазами, такой спокойный и уверенный в себе

Но, начав испытывать симпатию к аристократу, Гарри также начал бояться себя. Эти чувства… Ему казалось, что все это было неправильно. Даже к Чоу Гарри не чувствовал подобного. Он начал вздрагивать от прикосновений блондина, когда теплая волна проходила по коже, ему хотелось, чтобы тот никогда не убирал своих рук. Юноша стал бояться реакции своего тела… Так не должно было быть… Ему казалось это настолько противоестественным, что он перестал спокойно спать.

Разумеется, Гарри не был полным невеждой в вопросах секса. Являясь девственником в техническом плане, теоретически он был осведомлен довольно хорошо. Да и как могло быть иначе – ведь он жил в одной комнате с другими семнадцатилетними подростками, и слышал все разговоры, касающиеся половых отношений. А учитывая, что в магическом мире, так же как и в маггловском, однополые связи вовсе не были редкостью, Гарри невольно узнавал по рассказам и эту сторону жизни.

Но вот то, что ему самому нравился мужчина… Нет, не может же быть, что он…гей? Но ведь девушки ему тоже нравятся, не так ли? Гарри совершенно запутался в своих ощущениях и желаниях…

А Люциус был счастлив. Счастлив, потому что мог видеть своего ясноглазого мальчика каждый день. Обучая Гарри, Люциус мог притрагиваться к нему, мог ощущать нежность и аромат его юной плоти, он слышал его голос, и это было настоящим чудом.

И в то же время… в то же время Люциус страдал. Его сущности было мало одних прикосновений, сколь бы сладостны они ни были. Он хотел целовать эти яркие и такие соблазнительные губы, ему хотелось впиться поцелуем-укусом в эту податливую сладкую плоть, отметить ее, чтобы никто другой не смел посягать на его сокровище. Он желал войти в это хрупкое нежное тело, сделать этого мальчика своим полностью, окончательно…

Вейла в мужчине все яростнее, все настойчивее пыталась вырваться на волю. Находясь так близко к своему партнеру и не имея возможности обладать им, Люциус все больше терял контроль. Если бы не Снейп и его зелье, мужчина мог бы не сдержаться, и… Малфой сам боялся подумать, что бы он сделал. Отрезвляла только история с поцелуем – мужчина отлично помнил реакцию Гарри, и не хотел испытать такие мучения вновь…

Но и спокойно реагировать на все происходящее не мог… На Героя магического мира засматривались и девушки, и юноши. Гарри регулярно получал записки любовного содержания, а так как почту доставляли по утрам в Большой зал, Люциус мог своими глазами наблюдать огромное количество писем, перевязанных розовыми ленточками. Благодаря способностям вейлы, он даже мог на расстоянии уловить запахи духов и туалетной воды, которыми были пропитаны подобные послания.

Успокаивало одно – Гарри не торопился как отвечать на письма, так и выбирать себе постоянного спутника. Сердце Мальчика-Который-Выжил оставалось незанятым по-прежнему.

А Гарри действительно не спешил. Конечно, ему нравились девушки, но… История с Чоу многому научила юношу – он понял, что слишком многие готовы симулировать любовь, чтобы получить доступ к его славе и богатству. И изменения во внешности ситуацию не упростили – Гарри продолжал сомневаться в том, что люди готовы любить его самого, а не Победителя Темного Лорда…

И, до поры до времени, подобное положение дел устраивало как Гарри, так и Малфоя. Но, в одно прекрасное утро, ситуация изменилась в корне…

17:18 

Mykyeytsh
Глава 11.

Учебный год, к великой радости Гарри, наконец-то начался. Школа вновь наполнилась веселыми звонкими голосами студентов, вернувшихся с летних каникул полными сил, загоревшими и переполненными впечатлениями. И, разумеется, главной (и самой радостной) новостью была победа Гарри Поттера над Лордом Вольдемортом.

Рон и Гермиона, потерявшие друга из виду в тот злосчастный вечер празднования его Дня Рождения, были неимоверно счастливы, что с Гарри все в порядке, несмотря на перенесенные испытания.

Разумеется, Гарри, придя в себя, первым делом написал письма своим друзьям. Но разве может сравниться сухое изложение событий на пергаменте с эмоциональным и полным самыми захватывающими подробностями рассказом, что называется из первых рук?

Рон и Гермиона с неослабевающим вниманием выслушали о похищении Гарри, о его победе над Вольдемортом, удивились сделке с Малфоем, а Рон неимоверно оскорбился, узнав о том, что, ради спасения Люциуса Малфоя из Азкабана, Гарри, так же как и директору, пришлось солгать.

- Малфой, Малфой, Малфой… Вы с директором сделали из него прям национального героя. Подумаешь, тайный шпион. Мало нам Снейпа было! И о чем ты думал, Гарри, когда согласился дать показания в его пользу? – щеки рыжего пылали румянцем, глаза раздраженно щурились и он всем своим видом выражал полнейшее недовольство действиями Золотого Мальчика.

- Рон, ты не прав, - Гермиона, как всегда, оперировала исключительно фактами. – В конце концов, Малфой действительно помог Гарри. Тебе не кажется, что со стороны Гарри было вполне справедливо так поступить?

- Гермиона, но это же МАЛФОЙ, - Рон повысил голос, и к разговору, который происходил в Большом зале в ожидании распределения, стали прислушиваться другие ученики. – Высокомерный аристократичный ублюдок, ставящий себя выше всех остальных, с таким самомнением, которое не снилось даже Тому-Которого-Нельзя-Называть…

- Вольдеморту, Рон, Вольдеморту – научись называть вещи своими именами, - Гарри был совершенно спокоен. – Что же касается Малфоя, привыкай относиться к нему с терпением…

- Это еще почему? – Рон не мог поверить своим ушам – Гарри защищает этого мерзавца? – И вообще, что этот… этот блондинистый красавчик делает за преподавательским столом?

Ответ на свой вопрос он получил через минуту. Дамблдор, дождавшись, когда Шляпа распределит последнего из новоприбывших, поднялся со своего места. В зале наступила немедленная и полнейшая тишина. Все ждали, что скажет директор.

- Я рад поздравить вас с началом нового учебного года. Этот период ознаменовался еще одним радостным событием – Гарри Поттер победил Темного Лорда, принеся тем самым мир и спокойствие Волшебному миру. Теперь вы сможете полностью посвятить себя учебе, не страшась наступления завтрашнего дня, - восторженные аплодисменты раздались в ответ на речь Дамблдора. Тут же все взгляды устремились на Мальчика-Который-Выжил, и по залу пронесся восхищенный вздох, вырвавшийся почти одновременно у женской половины школы.

Парни вели себя гораздо более сдержанно, но многие из них с одобрением и интересом поглядывали в сторону преобразившегося гриффиндорца. Гарри, мгновенно уловив столь пристальное внимание, смутился и покраснел, вызвав еще один общий вздох.

Люциус передернулся и стиснул зубы, уловив предупреждающий взгляд черных глаз. Ему совершенно не понравился всеобщий интерес, которого удостоился его мальчик.

- Еще одно сообщение, которое, уверен, вас заинтересует, - директор лукаво улыбнулся, предвкушая реакцию присутствующих. – В новом учебном году преподавателем Защиты от Темных Сил будет…мистер Малфой!

Очередная волна восхищенных вздохов пронеслась по залу. Что и говорить, Люциус был хорош! За неделю, остававшуюся до начала занятий, он полностью вернул форму, слегка утраченную за время, проведенное в Азкабане. К тому же, чары вейлы, хоть и подавленные совместными усилиями Малфоя и Снейпа, продолжали действовать, особенно сильно стремясь проявить себя, ощущая близость потенциального партнера. И сейчас, когда в зале находился зеленоглазый гриффиндорец, они яростно рвались на волю, пытаясь пробить стену, выстроенную зельем и внутренним контролем Люциуса.

Затем шепот восхищения утих, и до присутствующих медленно дошла информация, только что преподнесенная им директором. Малфой будет их преподавателем?

Со стороны стола слизеринцев раздалось восторженное перешептывание, остальные факультеты хранили настороженное молчание. Только Гарри Поттер несмело улыбнулся Люциусу, и тут же подавил улыбку, увидев на лице Рона сложную гримасу, которая выражала недоверие и возмущение одновременно.

- Этого просто не может быть, - возмущался рыжий, стоя возле Большого зала после торжественного пира. – Нет, вы только подумайте – мало нам Снейпа, так еще и Малфой… Рехнуться можно, два Пожирателя в школе. Наверное, директор сошел с ума. Чтобы этот белобрысый придурок вел у нас Защиту!

В ответ на возмущенную тираду Уизли Гарри предпочел промолчать, зато Гермиона немедленно высказала свою точку зрения на происходящее:

- Ну, исходя из всего произошедшего, учитывая сложное семейное положение Малфоя и рассказ Гарри, я бы сказала, что это вполне закономерное и вполне предсказуемое решение директора, - девушка, как всегда, была совершенно спокойна.

- Гермиона, как ты можешь! Ну, ладно еще Снейп, он хотя бы спасал Гарри, даже при всей своей ненависти. Но Малфой… Ведь совсем недавно этот негодяй спал и видел, как убить Гарри. А ты его защищаешь?

- Я тоже не в восторге от Вашего присутствия в школе, мистер Уизли, - холодный голос донесся из-за спин Золотого трио совершенно неожиданно, заставив Рона чуть ли не подпрыгнуть на месте. – Тем не менее, я веду себя вполне цивилизованно, не считая необходимым столь откровенно показывать свое к Вам настоящее отношение. И, разумеется, двадцать баллов с Гриффиндора за нелестный отзыв о преподавателе.

Повернувшись на звук этого насмешливого голоса, ребята смогли созерцать великолепного Малфоя собственной персоной, который подошел к ним совершенно бесшумно и услышал бОльшую часть разговора.

Насладившись явным замешательством Гермионы, бегающими глазами Рона и близостью Гарри, Люциус совершил эффектный разворот и быстрым шагом покинул поле боя.

Троица печально посмотрела ему вслед.

- Странно, - задумчиво протянула Гермиона. – Он, кажется, стал еще привлекательнее. Какая-то пронзительная красота, даже страшно…

- Да, - слово вырвалось непроизвольно, и осознать, что он только что сказал, Гарри смог, только увидев, как смотрят на него друзья: Гермиона немного удивленно, а Рон в совершенной прострации.

- Т-ты с-свихнулся? – рыжий начал заикаться от избытка чувств. – Повторю еще раз: это – МАЛФОЙ!!! И он только что снял с нашего факультета двадцать баллов…

- … и это целиком и полностью твоя вина, - девушка сердито смотрела на Рона. - Молодец, учебный год только начался, а ты уже потерял двадцать баллов. И это при их полном отсутствии… Отлично, теперь Гриффиндор в минусе…

- Ну, не злись, Гермиона, пожалуйста. Кто ж знал, что этот… этот… ходит совершенно бесшумно. Мерлин, совсем как Снейп. Интересно, они этому на службе у Во… Вольдеморта научились? – Уизли с трудом выговорил имя, которого до недавнего времени боялись практически все.

- Вы совершенно правы, мистер Уизли, - бархатный тягучий голос заставил их вздрогнуть в очередной раз. – Еще десять баллов с Вашего факультета за обсуждение преподавателей.

Северус Снейп, язвительно усмехнувшись на прощанье, совершил свой коронный разворот и удалился в сторону подземелий.

Для Гермионы этого оказалось вполне достаточно – произнеся про себя несколько слов, которые приличной девушке знать не полагается, она схватила Рона и Гарри за руки и потащила их в гостиную Гриффиндора, вполне справедливо считая, что разговаривать на подобные темы в коридоре – верх безумия.

Гарри молчал всю дорогу к гриффиндорской гостиной. Даже придя туда и уютно устроившись в кресле у камина, он, продолжая размышлять, не произнес ни слова, не слушая, о чем говорили Рон и Гермиона. Он смутно понимал причины, по которым ничего не рассказал своим друзьям о частных уроках фехтования с Люциусом Малфоем, хотя о путешествии в Лондон и нападении, Гарри не счел нужным промолчать.

Ему казалось, что дополнительные занятия с Малфоем – настолько личное, что даже близким людям рассказывать об этом не хотелось.

Гарри чувствовал себя очень и очень странно… Сегодняшнее распределение, объявление о назначении Малфоя преподавателем, да еще и эти взгляды… Интересно, почему его раздражали вздохи и улыбочки, направленные в сторону блондина?

Юноша тряхнул головой, отгоняя эти тревожащие мысли. В конце концов, он получил то, что хотел – Малфой обещал обучать его, Дамблдор дал свое согласие на уроки и сегодня, небывалый случай, Снейп снял с их факультета баллы, ни словом не оскорбив Гарри. Поразительно, что это случилось со Слизеринским Змеем? В целом день был совсем не плох.

Легко улыбнувшись своим мыслям, Гарри пожелал Рону и Гермионе приятных снов и отправился спать.

Подпись автора

17:18 

Mykyeytsh
Глава 10.

- И что это было за показательное выступление? – черные глаза Северуса Снейпа насмешливо сверкнули.

- Ты о чем? – Малфой, устало откинувшись на высокую спинку кресла, с подозрением рассматривал содержимое небольшого пузырька. Если верить Северусу, именно это зелье наиболее эффективно подавляло сущность вейлы.

- О вашей с Поттером совместной прогулке. И кто мог подумать, что этот оборвыш может быть довольно симпатичным…

Негромкое рычание прервало его на средине фразы.

- Да ладно тебе, Люц, мальчишка не в моем вкусе. А ты неплохо над ним поработал – ни минуты не сомневался, что это твоих рук дело. У самого Поттера нет ни капли вкуса. Не боишься, что кто-нибудь кроме тебя попытается урвать такой лакомый кусочек?

Сверкнувшие яростью глаза вейлы ясно показали, что за своего партнера он будет бороться до последнего…

- Ты так и не ответил, Люциус… Зачем было устраивать весь этот цирк с фехтованием? Достаточно было активировать портключ или применить магию – Герою все сошло бы с рук. Да и Министерство вполне эффективно справляется с последствиями использования магии при свидетелях…

Малфой молчал, продолжая безразлично вертеть в руках флакон с зельем.

- Что, пытаешься произвести благоприятное впечатление на Поттера? – в голосе ясно была слышна издевка.

- Мне всегда было интересно, каким образом ты ухитряешься быть в курсе почти всех событий? – Люциус, давно знакомый с подобной манерой поведения Снейпа, не обратил на выпад ни малейшего внимания.

- Ну, в этот раз это полностью заслуга Альбуса. Я просто находился у него в кабинете, когда наш Золотой Мальчик вернулся с прогулки по злачным местам Лондона… И, разумеется, мальчишка не смог промолчать о…хм…твоем героическом заступничестве…

Конечно, Альбуса он не удивил…

Красиво очерченная платиновая бровь чуть приподнялась.

- А ты что, действительно думаешь, что директор отпустил бы Поттера с тобой, не приняв дополнительных мер безопасности? Даже зная, что ты вейла и являешься партнером Поттера, Альбус не может доверять тебе полностью…К тому же многие Пожиратели мечтают расправиться не только с Поттером – ты и я также присутствуем в списке кандидатов на уничтожение…

- Дамблдор что – наложил следящие чары?

- Да. А знаешь, Люц, твои упражнения с тростью имели успех - Поттер был в таком восторге от твоего искусства, что не преминул попросить у Альбуса разрешения на дополнительные уроки…

Люциус радостно встрепенулся, о чем немедленно пожалел – прищуренные черные глаза, не мигая, смотрели прямо в душу.

- Послушай меня, Люциус, это все очень серьезно. Напрасно ты не хочешь все рассказать Поттеру. Не хмурься, я отлично помню наш предыдущий разговор – искренность чувств и всякая подобная романтическая чушь…

Но подумай сам – Поттер национальный Герой, к тому же, твоими стараниями, из него получился весьма впечатляющий молодой человек. Всего этого вполне достаточно, чтобы привлечь к нему всеобщее внимание…

И что ты будешь делать, если Поттер отдаст предпочтение не тебе? Сущность вейлы все настоятельнее будет требовать партнерства, а тебе все труднее будет сдерживаться. И зелье – не панацея. Со временем к нему выработается привыкание, и тебе будет очень тяжело.

А о Поттере ты подумал? Что будет с ним, если в один прекрасный день ты сорвешься? Не думаю, что он станет относиться к тебе терпимее, если ты у него на глазах учинишь разбирательства с поклонниками, используя силу вейлы. Может, все-таки стоит пересмотреть свое решение?

- Что, Сев, продолжаешь опекать Гарри? – в холодном голосе блондина было не меньше сарказма, чем совсем недавно у Снейпа.

- Ну что ты, Люц, с некоторых пор это исключительно твоя прерогатива…упрямец ты этакий, - странно было слышать дружеское расположение в этом мягком, бархатном голосе, обычно источающем только одно презрение…

- О, нет, я просто слизеринец, несмотря на свою новоприобретенную сущность…Вряд ли я отступлюсь от своего решения.

- По крайней мере, поговори с Дамблдором.

- Не уверен, что директор сможет как-либо помочь в этом вопросе… Однако я обдумаю твое предложение…

Как ни странно, но инициатором разговора стал сам директор. Никто не знал, каким образом Альбус умудрялся знать обо всех событиях, происходивших в школе, но факт был налицо – именно он пригласил Люциуса к себе в кабинет для беседы.

Обсудив для начала учебные планы занятий по ЗОТС и полностью одобрив предложенные Малфоем варианты, Дамблдор самым благожелательным тоном предложил аристократу присоединиться к нему и выпить чашечку чая. Отлично понимая, что чаепитие является лишь предлогом, Малфой согласился, догадываясь, что разговор пойдет о нем и Гарри. И был абсолютно прав.

- Мистер Малфой, после вашего совместного путешествия по лондонским улицам, Гарри попросил меня дать разрешение на внеплановые занятия с Вами уроками фехтования, - директор, уютно устроившись за столом, осторожно отпивал маленькими глоточками ароматный напиток. - Разумеется, мальчик поступил несколько…импульсивно, не дождавшись Вашего на то согласия, однако юности вполне простительна порывистость и спешка в принятии решений.

Я хочу исправить оплошность Гарри и сам спрашиваю Вас о возможности проведения подобных уроков.

Люциус чуть вздрогнул. О, да! Теперь самое главное не показать своей заинтересованности и не переиграть.

- Обучать Героя Магического мира? – холодный голос, насмешливая улыбка одними уголками рта и легкий наклон головы. – Полагаю, я должен гордиться тем, что мне будет предоставлена подобная возможность? И разве я могу отказать Вам, человеку, который вытащил меня из Азкабана, попутно обелив в глазах общества (и заодно натравив всех оставшихся на свободе Пожирателей!)? Конечно же, я не смею отказать Мальчику-Который-Выжил и своему работодателю.

- Тем более что, если я правильно понимаю сложившуюся ситуацию, Гарри является Вашим партнером, не правда ли, мистер Малфой? – голубые глаза за половинками очков смотрели открыто и дружелюбно, но это была только видимость, а что таилось под ней, знал только сам Альбус.

Люциус побледнел – Мерлин, Дамблдор действительно знал о партнерстве. Теперь это не догадки – он сказал об этом прямо и совершенно определенно).

- Прошу понять меня правильно, мистер Малфой, я не собираюсь делать ничего такого, что может ущемить Ваши права на партнерство. В данной ситуации меня волнует только мальчик.

Впрочем, Ваше поведение достойно высшей похвалы. Я отлично понимаю Ваши мотивы и Ваше нежелание ставить Гарри в известность относительно сложившейся ситуации, учитывая Ваши прошлые…гм…недоразумения.

Надеюсь только, что Вы в дальнейшем не пожалеете о своем решении… Полагаю, что на этом мы можем закончить беседу.

Поняв, что его вежливо выпроваживают, Малфой откланялся и вышел из кабинета…

17:17 

Mykyeytsh
Глава 9.

Гарри шел по улицам Хогсмита с самым несчастным и обиженным видом. Ну, в самом-то деле, кто кого сопровождает? Он чуть повернул голову, краем глаза рассматривая великолепного блондина, шествовавшего с самым гордым и неприступным видом в нескольких шагах позади него.

Создавалось впечатление, что именно Гарри, несмотря на то, что идет впереди, является своеобразной свитой для великолепного Люциуса Малфоя.

Да, прогулка не удалась, Гарри явно чувствовал себя не в своей тарелке…

Мало того, что их узнавали все встречные - на них показывали пальцами, очаровательные ведьмочки, вызывая у Малфоя едва контролируемые приступы ярости, посылали краснеющему Гарри пламенные взгляды и воздушные поцелуи, мальчишки свистели и выкрикивали приветствия: еще бы, Гарри Поттер, победитель Темного Лорда собственной персоной…

Однако приблизиться не решался никто – холодный презрительный взгляд серебристо-серых глаз отбивал охоту подойти поближе.

(Ну, спасибо Люциусу хотя бы за это… Ох, в самом деле, лучше бы я со Снейпом пошел. Тот отпускал бы гадкие и язвительные замечания, издевался бы надо мной, но, по крайней мере, я знал бы, что он меня замечает и осознает мое присутствие. А этот… Молчит, словно воды в рот набрал, и идет с таким видом, словно меня тут и нет, а он просто совершает променад…)

А Люциус, шествуя чуть позади Гарри, с грустью думал о том, что им с мальчиком даже поговорить толком не о чем. Ну почему, почему его партнером стал не умудренный опытом привлекательный мужчина, а этот несносный, нахальный, глупый…и такой невероятно притягательный, очаровательный, милый мальчишка?

(О, Мерилин, о чем я думаю? Да он меня даже не замечает… И как найти общий язык с человеком, который тебя младше на несколько десятков лет, с которым вы с самого начала знакомства были непримиримыми врагами и к которому совсем недавно ты испытывал ненависть вперемешку с презрением? Я не хочу влиять на него при помощи чар вейлы, но в то же время понятия не имею, как подступиться к этому мальчику…)

Не произнеся ни звука, они посетили Гринготс, откуда Гарри вышел с туго набитой золотыми галеонами сумкой, а также тугой пачкой маггловских денег, обменянных здесь же. Посещения книжного и канцелярского магазина прошли все в том же полном молчании, приобретение палочки заставило Гарри слегка поволноваться, а Люциуса тихонько улыбнуться про себя – похоже, волшебные изделия мастера Оливандера отлично знали о партнерстве…

… - О, мистер Поттер, как я рад нашей встрече, - Оливандер лучился от радости. – Конечно, редко кто попадает в мой магазин повторно, обычно волшебники тщательно берегут свои волшебные палочки, однако, Ваш случай особый. Разумеется, я сделаю все возможное, чтобы подобрать Вам достойную палочку взамен… Попробуйте для начала эту…

История шестилетней давности повторялась – Гарри пробовал одну палочку за другой, но ни одна не реагировала так, как требовалось. И вдруг… Такое приятное чувство – по всему телу прошла теплая волна, кончики пальцев руки, державшей палочку, тихонько защипало и с кончика очередной палочки в воздух устремился рой золотистых и алых искр.

- Отлично, отлично! Двенадцать с половиной дюймов, кипарис, гибкая… Мягкая отдача, вставка – волос вейлы…Хм, очень, очень интересно… Весьма необычно – как правило, палочки с подобными вставками служат либо вейлам, либо…хм, ну да ладно. Рад, что палочка Вам подошла. С Вас десять галеонов…

Первым, что увидел Гарри, выйдя из магазина мастера Оливандера, было ателье мадам Малкин, в витрине которого красовались мантии всевозможных цветов, а также новая коллекция маггловской одежды. Неугомонная француженка предпочитала идти в ногу со временем, и была в курсе не только магических, но и маггловских веяний моды.

Многие волшебники придерживались ее взглядов и с удовольствием приобретали нетрадиционную, но весьма удобную и красивую маггловскую одежду. Мадам Малкин процветала.

Гарри нерешительно замер у витрины, с трепетом разглядывая сквозь стекло великое разнообразие брюк, джинсов, костюмов и рубашек – у него никогда не было такой одежды… Конечно, он зайдет в ателье, ему ведь нужна новая мантия, но вот что касается всего остального… Хватит ли у него смелости приобрести что-либо помимо школьной формы? Не имея ранее возможности самому покупать такие вещи, Гарри подозревал, что его вкус далек от совершенства, а выглядеть смешно в новой одежде ужасно не хотелось… да еще и в глазах Люциуса Малфоя. Эта мысль пришла в голову юноши совершенно неожиданно для него самого.

(Странно, с каких это пор меня волнует мнение Малфоя? Неужели мне не все равно, как я буду выглядеть в его глазах? Глупость какая… И что со мной в последнее время происходит?)

Люциус, стоящий позади юноши и продолжая изображать его тень, отлично понял колебания Гарри – действительно, парню не мешало бы приобрести пару-тройку приличных вещиц. Совсем не удивительно, что тот не решается зайти в магазин, находясь в его обществе – имея таких родственников, вряд ли парнишка обладает хорошим вкусом, никто ведь даже не пытался привить Гарри хотя бы его зачатки.

И действительно, еще недавно Люциус не упустил бы случая облить мальчишку презрением и поставить его на место, но сейчас блондину искренне хотелось помочь парню. Вот только сделать это так, чтобы не смутить Гарри, оказалось затруднительно.

Наконец, Люциус первым прервал тягостное молчание. С глубоким вздохом, постаравшись придать своему голосу полнейшее равнодушие и при этом убрать оттуда даже малейшие намеки на насмешку, Малфой поинтересовался:

- И как долго Вы собираетесь здесь стоять, мистер Поттер? Вам ведь необходимо приобрести мантию, не так ли? Может, зайдем внутрь и попросим мадам Малкин подобрать Вам несколько штук? На Вашем месте я бы вообще полностью обновил гардероб – не пристало победителю величайшего Темного Мага и Спасителю всего магического мира ходить в отрепье.

Вздрогнувший при первых звуках этого холодно-равнодушного голоса, Гарри внимательно вслушивался не столько в слова, сколько в интонации, боясь обнаружить там язвительную издевку (уж Снейп здесь бы своего не упустил…), однако нейтральность тона успокоила юношу.

Еще раз нерешительно взглянув на витрину, Гарри потянул входную дверь и сделал робкий шаг вперед. Тут же звякнул дверной колокольчик, и на звук вышла сама мадам Малкин.

- О, кого я вижу! Гарри, мальчик мой, как я счастлива, что ты решил посетить мое ателье!

Мистер Малфой, давно Вы к нам не заглядывали. Чем я могу помочь?

Пока Гарри молча стоял, мучительно краснея, не в состоянии высказать свои пожелания, Люциус чувствовал себя в своей стихии. Решительно взяв ситуацию под свой контроль, он обратился к француженке:

- Мадам Малкин, молодому человеку помимо школьных мантий необходимо полностью обновить гардероб. Полагаю, Вы поможете ему в этом трудном вопросе…

- Ну, разумеется, я счастлива, что вы выбрали именно мой магазин. Гарри, малыш, иди сюда. Так, снимай свою мантию, дай-ка на тебя посмотреть… И рубашку, пожалуй, тоже – она такая бесформенная, что снять с тебя правильные мерки несколько затруднительно… Да-да, теперь отлично, повернись пожалуйста, очень хорошо…

Болтая без умолку и не обращая на смущение юноши ни малейшего внимания, женщина занималась своим делом, обмеряя Гарри и записывая размеры в маленькую книжечку. Ни мадам Малкин, ни Гарри Поттер не замечали впечатления, которое произвела на Люциуса Малфоя последняя сценка.

Удобно устроившийся в кресле для посетителей, Люциус не ожидал, что измерения юноши пойдут такими быстрыми темпами, и теперь буквально пожирал глазами полуобнаженного парня, благословляя покрой мантий и свое положение в кресле. Не хватало еще ставить всех присутствующих в известность о внезапно появившейся и усиливающейся с каждым новым движением Гарри эрекции.

Парень же, не имея ни малейшего понятия о том, как его нежная, смуглая кожа и изящные движения влияют на Люциуса, продолжал выполнять указания мадам Малкин, покорно поворачиваясь в разные стороны, поднимая руки и всем видом выражая полнейшую покорность судьбе.

Закончив с измерениями верха, мадам Малкин задумчиво побарабанила пальцами по книжечке с занесенными в нее размерами.

- Хм-м, пожалуй, стоит снять брюки… Это просто ужасно – скрывать такого очаровательного мальчика под такими жуткими обносками… Ну, не смущайся, малыш, модельеры сродни докторам – ты же не будешь стесняться перед врачом…

(Перед врачом-то, может, и нет, а вот перед Малфоем…)

Уловив взгляд юноши в сторону блондина, женщина весело усмехнулась и движением руки пригласила Гарри проследовать за ней в сторону примерочных кабинок. Вздохнув с облегчением, он повиновался и следом за мадам Малкин скрылся за занавеской примерочной.

Малфой не знал, радоваться ему или огорчаться. С одной стороны, он наслаждался видом мальчика, с другой – боялся не сдержать рвущуюся наружу вейлу… Находиться так близко к этому прекрасному телу, ощущать чарующий аромат юношеской кожи, да еще и наблюдать невольный стриптиз со стороны самого для него желанного существа – все-таки это было несколько чересчур.

(Пожалуй, даже неплохо, что мадам Малкин увела Гарри… Просто невыносимо наблюдать такую возбуждающую картину и не иметь возможности прикоснуться хотя бы пальцем к моему мальчику…)

Однако удача была сегодня явно не на стороне Люциуса… Провожая Гарри взглядом и наблюдая, как тот скрывается в глубине примерочной, Малфой увидел, что ткань, призванная скрывать небольшое пространство от нескромных глаз, по какой-то неимоверной случайности не полностью закрыла обзор, и теперь гибкая фигурка то и дело мелькала в этом просвете…

Гладкая смугла кожа, длинные стройные ноги, изящная линия спины – мужчине казалось, что он начинает медленно, но верно сходить с ума от возбуждения. Совершенно непроизвольно его рука потянулась к паху – он больше не в состоянии был сдерживаться… Несколько быстрых сильных движений, короткий, никем не услышанный стон – и Люциус кончил, одними губами выдохнув имя любимого. Произнеся шепотом очищающее заклинание, Малфой приготовился к дальнейшей пытке…

И она не замедлила последовать – мадам Малкин, в полном восторге оттого, что Герой магического мира решил приодеться именно в ее ателье, принесла целую гору одежды и заставила юношу перемерить все рубашки и брюки, призывая при этом Малфоя быть беспристрастным судьей.

(Да какое, к Мерлину, беспристрастие! Нарочно, что ли, эта женщина выбирает такие провоцирующие наряды? Одни кожаные брюки чего стоят! Не спорю, малыш в них хорош необычайно, они облегают его потрясающей красоты ноги как вторая кожа, но ведь это совершенство смогу видеть не только я… Еще немного, и я прокляну минуту, когда потребовал полностью обновить всю одежду мальчишки…)

Наконец, пытка закончилась… Уменьшив все покупки и рассовав их по карманам, оставив на себе только кожаные брюки и плотно облегающую его торс черную рубашку, Гарри, расплатившись и поблагодарив мадам Малкин, проследовал к выходу. Малфой шел следом, проклиная все на свете…

- Что теперь, мистер Поттер? Какие у Вас еще планы на сегодня? – какого труда стоило Люциусу сдержаться и откровенно не пожирать глазами настолько преобразившегося юношу!

- Ну, - Гарри чуть замялся. – Вообще-то, я хотел попасть в Лондон – купить линзы для глаз вместо очков… Директор Дамблдор даже сделал мне портключ, чтобы мы могли переместиться туда и обратно без проблем… Вы же не против?

В голосе юноши проскользнули умоляющие нотки и Люциус изо всех сил постарался сдержать улыбку – какой же Гарри ребенок, несмотря на всю свою магическую силу…

- Как я могу быть против? Если Вы не забыли, я всего лишь Ваш сопровождающий. Если Вы решили посетить Лондон, мне остается только следовать за Вами, - голос, уверенный и спокойный как всегда, надежно скрывал все эмоции.

Приблизившись вплотную к Гарри, вдохнув с неизъяснимым наслаждением запах его волос, мужчина одновременно с мальчиком прикоснулся к небольшому шарику, служившего портключом, и оказался в Лондоне.

Поиски магазина оптики и подбор линз заняли достаточно много времени, поэтому, когда Гарри и Люциус вышли, наконец, на улицу, уже начинало темнеть. Мужчина в полнейшем восторге оглядел изменившегося юношу – очаровательный молодой человек, гибкий и изящный, с отличной, хотя и не очень высокой, фигурой. Черные, как смоль, волосы непокорными локонами спадают на высокий лоб, прикрывая едва заметный шрам в виде молнии, невероятные по своей красоте глаза, больше не скрытые уродливой оправой, сияют изумрудным светом… Шедевр неизвестного мастера…

К сожалению, в состоянии оценить подобную красоту оказался не только аристократ – юноша вдруг заметил, что прямо к ним направляются четверо мужчин довольно злобного вида. Уловив от приблизившихся фигур непрятный запах алкоголя, Гарри сообразил, что им грозят неприятности – и был частично прав…

- Ах, какой замечательно красивый малыш… Мальчик, не хочешь пойти с нами? Поверь, то, что мы можем предложить, не оставит тебя равнодушным, - слегка пошатываясь, к нему обращался самый громоздкий из четверых, видимо, главарь.

Юноша затравленно озирался по сторонам – прохожих было мало, а те, кто наблюдал эту картину, спешили поскорее пройти мимо. На Люциуса в данной ситуации Гарри не рассчитывал – несмотря на малочисленность свидетелей, магию применять было нельзя. А чем еще может ему помочь мужчина, Гарри не представлял – силы были явно не равны…

Главарь сделал шаг вперед и протянул к мальчику руку – и тут же был отброшен назад резким ударом. Малфой, вне себя от ярости, загородил Гарри собой и, чуть приподняв известную всему магическому миру трость, приготовился к нападению.

Оно не заставило себя ждать. Одуревшие от выпитого, опьяненные видимой безнаказанностью и количественным преимуществом, мерзавцы напали все вместе, рассчитывая хорошенько отделать заносчивого выскочку и увести с собой столь понравившегося им мальчишку… И вдруг расстановка сил изменилась как по волшебству…

Это было невероятно – в одно мгновенье лощеный скучающий аристократ превратился в гибкое стремительное и смертельно опасное животное…пантеру, леопарда? Да нет, скорее он напоминал снежного барса… Эти серебристые волосы, прищуренные глаза и движения – быстрые, отточенные, завораживающие…

Трость, уподобившись шпаге, сильно и резко ударяла в определенные точки, не зная сомнений и жалости, вырывая у негодяев болезненные стоны и крики. Попытки увернуться были обречены на неудачу – словно предугадывая каждое движение противников, металлический наконечник трости продолжал свою работу так равномерно и расчетливо, как будто Люциус находился не на незнакомой улице Лондона, один против четверых, а отрабатывал удары в фехтовальном зале своего поместья…

Через несколько минут наказание было завершено – на тротуаре лежало четыре тела, едва подававших слабые признаки жизни.

Гарри, испуганный и ошеломленный, с недоумением переводил взгляд с неподвижных тел на совершенно спокойного Малфоя.

- Но…как? Вы…это просто потрясающе…, - у юноши не хватало слов для выражения своих чувств – облегчение, удивление, невероятная благодарность и начавшее зарождаться восхищение…

- Искусство фехтования – наука необычайно сложная, но иногда весьма полезная…Не думаете ли Вы, мистер Поттер, что я в своей жизни привык полагаться исключительно на магию? Да и расходовать свои магические силы на жалких магглов не в моих правилах…

Гарри задумчиво посмотрел на Люциуса. То, как мужчина расправился с четырьмя не самыми мелкими мужчинами, поражало. Юноша поймал себя на мысли, что ему и самому хотелось бы научиться этой стремительности, непередаваемой утонченности движений. Конечно у него, как у ловца, была отличная реакция и гибкое тело, но то, что продемонстрировал ему Люциус… И Гарри не удержался от соблазна:

- Мистер Малфой, не могли бы Вы… не могли бы Вы научить меня?

17:17 

Mykyeytsh
Глава 8.

Гарри стоял возле каменной горгульи и, мысленно ругаясь, называл, наверное, сотое по счету безумное название сладостей. Ему просто необходимо было поговорить с директором.

До начала учебного года оставалось всего несколько дней, а юноша еще не приобрел ни учебников, ни канцелярских принадлежностей… Да и о новой мантии надо было подумать – за лето Гарри подрос и в старой мантии и вещах Дадли смотрелся не лучшим образом.

Еще ему очень хотелось заказать себе контактные линзы – очки в старой оправе изрядно надоели. После победы над Вольдемортом, Дамблдор преобразовал для Гарри из кусочка стекла новые очки, взамен пропавших, однако и они оказались все той же круглой формы.

Удивительно, но за все время, проведенное в Магическом мире, Гарри никогда и ничего не покупал себе из вещей (ну, кроме мантий, конечно) и продолжал носить обноски Дадли. А ведь деньги, оставленные ему родителями, и наследство Сириуса, тоже немалое, позволяли Гарри не только приобретать все, что душе угодно, но и прожить оставшуюся жизнь вполне безбедно, даже если он не будет нигде работать.

Просто постоянная угроза смерти, не дававшая жить спокойно, делала приобретения подобного рода просто бессмысленными. И действительно, какая разница, в чем умирать – старом тряпье или шикарном костюме?

Зато теперь, сбросив этот груз, Гарри вдруг поймал себя на том, что у него появились новые желания – и линзы были одним из них. Но для этого ему необходимо было отправиться в маггловский мир, и юноша сильно сомневался, что директор отпустит его одного, без сопровождения. И, скорее всего, сопровождающим будет Снейп. Мысль была весьма неприятной, но желание вырваться из стен Хогвартса хотя бы на несколько часов, пересилило неприязнь.

Наконец, после очередного зубодробительного пароля горгулья, насмешливо покосившись на парня, неохотно отодвинулась в сторону…

Зайдя в кабинет, Гарри невольно улыбнулся - знакомая картина наполняла душу теплом – все те же магические предметы на столе, за которым восседает Альбус Дамблдор, все так же на полке располагается Сортировочная Шляпа и Фоукс по-прежнему сидит на своей жердочке. Здесь ничего не менялось и это действовало успокаивающе…

- Гарри, мальчик мой, ты что-то хотел? - директор ласково посмотрел на парня поверх стеклышек-половинок.

- Да, господин директор. Скоро начало учебного года и мне нужно приобрести все необходимое… я подумал, что Вы могли бы отпустить меня в Хогсмит…

- Гарри, я с удовольствием разрешил бы тебе посещение деревни, но в данных обстоятельствах лучше всего будет заказать все товары совиной почтой. Ты же знаешь, мой мальчик, многим Пожирателям удалось скрыться… Мне бы не хотелось подвергать тебя излишней опасности…

- Конечно, это все так, но я бы хотел купить еще линзы… Ну, это такое маггловское изобретение, крохотные стеклышки, которые ставятся на глаза и заменяют очки, - Гарри слегка покраснел, ему не хотелось выглядеть в глазах директора этаким франтом, но желание было слишком сильным…

Альбус задумчиво посмотрел на юношу, и легкая улыбка тронула его губы.

- Но, как я понимаю, для этого тебе необходимо будет отправиться в Лондон?

Парень молча кивнул, мысленно попрощавшись с мечтой. Следующие слова директора стали для него полной неожиданностью.

- Ну что ж… Однако, отпустить тебя одного было бы полнейшим безумием, здесь необходим опытный спутник, в случае чего способный защитить тебя.

(Ну понятно, сейчас навяжет мне Снейпа – и приятная прогулка превратиться в каторгу…)

- К сожалению, Северус сейчас занят приготовлением особо сложного зелья, а сам я, увы, не могу пойти с тобой… Думаю, самым лучшим вариантом будет Люциус Малфой.

(М-да, Люциус Малфой, конечно, прекрасная альтернатива Северусу Снейпу! Один заносчивый аристократ, второй - злобный ублюдок, и оба терпеть меня не могут. Кажется, я попал!)

Вслух Гарри не сказал ничего, предпочитая промолчать – все равно директор сделает все по-своему.

Альбус тем временем подошел к камину и, низко наклонившись, позвал:

- Мистер Малфой, не будете ли Вы столь любезны прибыть в мой кабинет? Хотелось бы обсудить с Вами одно дело…

Через минуту, недовольно кривя губы, из камина вышел блондин и мгновенно напрягся, увидев в кабинете Альбуса Гарри. Стараясь не показывать своей заинтересованности, Люциус приподнял бровь в безмолвном вопросе.

- Я хотел попросить Вас оказать небольшую услугу мистеру Поттеру. Гарри необходимо подготовиться к новому учебному году и, сами понимаете, для этого ему требуется попасть в Хогсмит.

К тому же, у Гарри до сих пор нет новой палочки, а для ее покупки необходимо непосредственное присутствие заказчика. Ну, и еще кое-какие приобретения… Полагаю, если Вы согласитесь сопровождать нашего мальчика, он сам Вам о них расскажет…

Аристократ призвал себе на помощь всю свою сдержанность – провести целый день рядом с этим зеленоглазым чудом! Он готов был расцеловать директора!

Но, не желая выходить из роли хладнокровной бестии, чтобы не шокировать мальчика, Малфой состроил весьма недовольную гримасу:

- Я обязан согласиться с этим предложением?

- О, разумеется, нет. Однако, отказывая Гарри в столь необходимом ему сопровождении, Вы рискуете навлечь на мальчика неприятности в виде беглых Пожирателей смерти…

Люциус отлично понимал, что директор его провоцирует, но ничего не мог поделать с собой. От одной мысли, что юноше может грозить опасность, его пронизывала дрожь, и сердце начинало биться с перебоями.

(Вот старый манипулятор! Прав был Сев, когда говорил о том, что не он один знает о моей сущности вейлы.)

- Хорошо, директор, раз Вы так на этом настаиваете – я буду сопровождать мистера Поттера…

17:17 

Mykyeytsh
Глава 7.

Тихий, но весьма настойчивый, стук в дверь оторвал Северуса Снейпа от чрезвычайно увлекательного и очень им любимого занятия – чтения древнего фолианта о зельях. Помянув назойливого посетителя незлым тихим словом и отложив чтиво в сторону, зельевар лениво встал из удобного мягкого кресла и пошел открывать.

На пороге стоял Люциус Малфой и надменно смотрел на Снейпа.

- Может, вспомнишь о правилах хорошего тона и предложишь мне войти? – язвительный холодный голос как нельзя более подходил к ледяному выражению лица.

- Хм, я, помнится, не приглашал тебя в гости, поэтому не считаю необходимым проявлять
вежливость, - в ответ прозвучала не менее язвительная фраза.

- Даже в память об оказанной услуге?

- Что-то не припомню подобного случая. Услуга – от тебя? Не смеши меня, Люц…

- Ах да, видимо, получив в свое время записку с предупреждением о твоем разоблачении как шпиона и дружеский совет не являться на очередную встречу Пожирателей, ты решил, что подобную любезность оказал тебе Вольдеморт?

- Почерк был не твой, - мрачно фыркнул Северус, делая, все же, небольшой шаг в сторону.

- Ну, ты же не считаешь меня настолько неосторожным, чтобы оставить в твоих руках компрометирующий материал? – ловко протиснувшись между Северусом и дверным косяком, Люциус вошел в комнату и удобно устроился в кресле, которое недавно покинул Снейп.

Смерив нахала неодобрительным взглядом, Северус, тем не менее, ничего не сказал. Придвинув к камину второе кресло, он спокойно опустился в него и замер, терпеливо ожидая, что скажет ему Малфой.

Поняв, что вопросов от зельевара ему не дождаться, Люциус заговорил первым:

- Сев, мы всегда были с тобой неплохими друзьями. Даже оказавшись по разные стороны баррикад, мы продолжали отлично ладить. Сейчас мы находимся в одной лодке, и, поверь, в твоих интересах оказать мне небольшую дружескую услугу.

- Ну, если ты опустишь длительное вступление и четко объяснишь, в чем именно заключается эта услуга, возможно, я не откажу.

Замявшись на мгновенье, Люциус выдавил:

- Мне необходимо зелье…, - и снова надолго замолчал.

Наконец, терпение Снейпа лопнуло, как мыльный пузырь:

- О Мерлин, Люц, прекрати… Ну почему я должен выражать вслух ТВОИ мысли – тебе нужно зелье для подавления сущности вейлы.

- Северус, откуда ты узнал?

- Узнал о чем? Что ты вейла, вступившая в силу на несколько десятков лет позже, чем это положено? Или что твоим партнером является наш Золотой Мальчик?

Ты, кажется, подзабыл, что мы с тобой являемся родственниками, хоть и очень-очень дальними. В свое время в семейном кругу я наслушался немало сплетен и домыслов о твоем наследии. Знаешь, некоторые даже заключали пари – как скоро сущность вейлы себя проявит, и случится ли это вообще…

Ну, а насчет Поттера… Ты выдал себя в Азкабане – нечего было так глазеть на мальчишку. Он, разумеется, в силу своей природной тупости ничего не заметил, но неужели ты думал, что от бывшего шпиона или нашего уважаемого директора укроется хоть одно твое движение? И потом… Люциус, я в жизни не поверю, что ты поменял сторону из-за своей семьи или материальной выгоды. До того, как судьба свела тебя с этим мальчишкой, Нарцисса и Драко не волновали тебя вообще и ты прекрасно себя чувствовал на стороне Лорда.

Кстати, Люц, зачем тебе это зелье? Поттер твой партнер, хочет он того или нет. Расскажи ему все, или, если опасаешься его реакции, примени чары вейлы. Мальчишка не устоит.

Горечь в голосе Люциуса заставила Снейпа передернуть плечами. Видеть этого сильного, холодного и бесстрастного человека в таком состоянии было неприятно.

- Да, мальчишка не устоит… При большом моем желании не устоишь даже ты… Вот только что дальше? Я не смогу держать Гарри под гипнозом всю жизнь. Когда-нибудь чары вейлы спадут – как, по-твоему, отреагирует мальчик в этом случае? Молчишь?

Ты знаешь Поттера гораздо лучше меня, но и я успел узнать его гордую и несгибаемую натуру. Он никогда не простит того, кто попытается им манипулировать. Ему нужна настоящая любовь, а не суррогат. И я хочу попытаться дать ему настоящие чувства, не зависящие от моей сущности вейлы. Он должен полюбить не магическое существо, а человека, скрывающегося под сущностью вейлы. Ты поможешь, Северус?

Глубокий вздох, насмешливо изогнутая бровь и неожиданная искорка теплоты в глазах:

- Я помогу.

- Спасибо. И еще – не вздумай нападать на Поттера при мне, не советую…

- Ах, даже так? – высокомерный взгляд сопроводил этот вопрос, и ответ, в виде внезапно удлинившихся клыков под слегка вздернувшейся верхней губой, не заставил себя ждать.

- Ладно, ладно, я постараюсь сдерживать себя. Ты доволен?

- Вполне.

- Тогда проваливай…

Закрыв за Люциусом дверь и, с сожалением, взглянув в сторону недочитанного фолианта, Снейп, недовольно поморщившись, отправился варить зелье.

Tartarus

главная